10.jpg

На прошлой неделе для журналистов впервые открыли харьковские подземелья. Я не историк, глубже всего до этого спускалась разве что в погреб
и в тоннели киевской Лавры, да к тому же твердо уверена, что горы интереснее пещер. Одного не буду отрицать: для человека это — уникальный опыт, а для города — неплохая перспектива по части туризма.

Учитывая, что в нашем городе вообще практически нечего показать туристам, кроме креативных памятников, дополнительный туристический маршрут не помешает. Сразу скажу: это никак не может быть использовано в пересмотре слобожанской истории в контексте украинской национальной идеи и вселенской миссии украинского народа в целом и его президента в частности. Все до смешного просто: те тоннели, по которым нас давеча провели, датируются от силы девятнадцатым веком, поэтому ничего кардинально отличного от нынешнего положения вещей в харьковскую историю не добавляют. Точнее — добавляют, но не настолько, чтобы перевернуть ее с ног на голову. Так что Виктору Андреевичу, боюсь, тут поживиться будет нечем. А за Высоту Конева спасибо, да.
Журналистам пока продемонстрировали два объекта: на Рымарской, справа от филармонии, и в переулке Воробьева. Все было серьезно и по-настоящему: нам выдали клеенчатые плащи, бахилы (такие кульки на ноги), фонари и ядовито-оранжевые каски.

— Ну что, больной, сегодня ваш кашель заметно лучше!
— Еще бы, доктор, я же всю ночь тренировался.

Даже спустившись на несколько метров вниз по вполне цивилизованной лесенке, можно уразуметь, что шахтеры — действительно патологически мужественные люди. Что говорить о тоннелях на Воробьева, где нужно было пролезть в узкий вход и сразу кантоваться вниз по земляному бархану под уклоном где-то 60 градусов. Там очень пригодилась каска (лучше все-таки стукнуться о стену пластиком, чем собственной башкой), а бахилы, даже двойные, после выхода на поверхность превратились в грязные лохмотья.
Первое помещение в тоннелях на Рымарской предположительно было котельной или зернохранилищем — в потолке над кирпичными сводами можно увидеть люк, в который сгружалась с поверхности какая-то сыпучая субстанция. Известно, что в этих окрестностях в буквальном смысле «провалился под землю» жандарм с лошадью. В принципе, и сейчас такие инциденты в центре города — верный знак для исследователей: провалился автобус — значит здесь нужно копать. В начале века, когда проводили канализацию, натыкались то там то тут на сводчатый подземный ход. И в 1913 году была создана комиссия при городской управе по исследованию этого вопроса. Сейчас же власти не настолько активны: харьковские исследователи уже излагали руководителям облсовета и горсовета и тематическим депутатским комиссиям свои соображения о необходимости изучения таких объектов, о превращении их в музейные и туристические комплексы, важные для имиджа города. Но реакции в виде конкретных решений пока не получили.
Высота тоннелей на Рымарской около 1,8 м, но передвигаясь там на полусогнутых, этого не скажешь. Просто высоту считали от основания, без учета слоя грязи, который наращивался постепенно, и «украл» у прежней высоты сантиметров 30—40. Наши провожатые наглядно продемонстрировали механизм: например, совсем недавно в стене образовалась небольшая щель, и через нее намыло в тоннель целый курган грязи с песком, где-то около метра в диаметре и полметра в высоту, который теперь загораживает половину прохода.
В ходе научно-практической конференции «Освоение подземного пространства Харьковщины», на которую мы попали сразу после подземных походов, выяснилась одна интересная деталь, которая сыграет на руку сразу двум заинтересованным сторонам. Редкий случай, ведь обычно происходит так: где одному — выгода, там другому — хоть ложись да помирай. Особенно это касается застройки города. В данном случае по инициативе одной из харьковских строительных компаний городским властям подано рацпредложение: учитывать наличие подземных сооружений при оценке земель. Если по-честному, то чем выше риск обнаружения подземелий на участке, тем дешевле обойдется аренда этого участка под застройку. И застройщики планируют сотрудничать со специалистами через Харьковский областной благотворительный фонд содействия историко-культурным исследованиям «Дети подземелья», выделяя сэкономленные на аренде средства для финансирования раскопок. И уверяют, что, обнаружив на своем участке подземное сооружение, они не будут его засыпать, а будут отдавать для разработки исследователям. Хотя, видимо, строительные работы на это время придется приостановить.
Во время нашего конфиденциального похода на одном из объектов организаторы даже просили телеоператоров: не снимайте на камеры названия улиц и номера домов, чтобы зрителям не было понятно, где находится это подземелье. Но осенью планируется открыть харьковские подземелья для всеобщего обозрения, и сделать что-то наподобие туристического маршрута. А пока на уже упомянутом объекте перед самым приездом журналистов, буквально за день до этого, организаторам пришлось в срочном порядке разруливать форс‑мажор: анонимные муниципальные доброжелатели закрыли вход в подземелье толстым листом жести и заварили от бомжей…

Кира СТАНИСЛАВСКАЯ, для «Пятницы»