4.jpg

Курс доллара снизить. Объемы кредитов сократить. Торговые надбавки ограничить. Правительство и Нацбанк начали бороться с инфляцией. Насколько успешно, объяснил экономист Владимир Соболев.

  • Соболев Владимир Михайлович, родился 51 год назад в Харькове. По образованию — экономист, окончил Харьковский госуниверситет. Доктор экономических наук. Заведующий кафедрой статистики, учета и аудита Харьковского национального университета. Женат. Дочь — студентка. Любит путешествовать.

ВИКТОР ФОМЕНКО: Владимир Михайлович! Правительство занялось административным регулированием цен, и мне стало его жалко. А вам?
ВЛАДИМИР СОБОЛЕВ: Конечно, административные меры — это плохо. Но значение имеет не только то, что решает правительство, но и то, как на это решение реагируют наши торговцы. У меня ощущение, что они будут это решение саботировать. Судьба всех решений относительно ограничения цен обычна: либо они не срабатывают, либо дают неожиданный эффект. Любая мера должна применяться в системе других мер. Например, если мы ограничиваем торговые надбавки и одновременно осуществляем товарные интервенции, то есть вбрасываем из Госрезерва товары по низким ценам или форсируем продовольственный импорт, понижая таможенные пошлины, то это может дать эффект. А если примем одно решение и не примем другое, то часть товаропотока пойдет в тень, а мы опять пойдем на базар. Здесь вопрос о конкурентной политике и деятельности Антимонопольного комитета. Но так как у нас все политизировано, то надеяться на эффективную борьбу не стоит.
В.Ф.: Как отличить оправданный рост цен от спекуляции?
В.С.: Трудно сказать. Есть вещи, на которые ни правительство, ни президент влиять не в силах. Например, рост цен на нефть. Для нас это очень болезненно: наши энергетические затраты — 50—60, а иногда 70% себестоимости...

Продавщица в магазине, получив крупную купюру от покупателя:
— Мужчина, у вас других денег не будет?!
— Не каркай, зараза!


В.Ф.: А когда ждать очередного повышения зарплат и пенсий?
В.С.: Все зависит от того, как будет пересмотрен бюджет. Судя по росту цен, правительство его скорректирует и представит на утверждение в парламент.
В.Ф.: Считается, что повышение курса гривни помогает снизить инфляцию. А как это связано?
В.С.: Схема такая. Раньше стодолларовый товар на внутреннем рынке стоил 505 гривень, а теперь 485. То есть на 4% дешевле. Это прямая антиинфляционная мера. Опять-таки, при условии, что импортеры правильно поймут свою роль и не захотят на этом деле наварить, не захотят по-прежнему продавать товар по 505, а разницу класть себе в карман. Но речь не о 4% снижении, а о 1—2%. Надо учитывать долю этого товара в общем товарообороте.
В.Ф.: А какой товар можно рассматривать в качестве базового?
В.С.: Успокойтесь и расслабьтесь, нет такого товара. Марь Ивановне начхать на курс доллара и цены на нефть. Ей важно, сколько стоит потребительская корзина на месяц — яйца, масло, молоко... Для тех, кто ест больше мяса и колбасы, важны другие цифры. А тот, кто ездит на машине, следит за ценой бензина, а там своя ценовая динамика.
В.Ф.: А почему вы ничего не говорите о денежном станке? Это ведь традиционный фактор инфляции...
В.С.: Потому что он не работает. Статистика Нацбанка выверенная и достоверная. Более того, денежная масса у нас сократилась — идет ее стерилизация. Например, пришла валюта от внешней торговли. По нашим правилам на эту же сумму увеличивается денежная масса: Нацбанк покупает валюту — и на счетах предприятий появляется гривня. Сегодня Нацбанк выкупает ее за гособлигации и не дает попасть в оборот. Но это тоже нехорошо, такие меры ограничивают деловую активность.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: С чего началась инфляция? С указа президента о роспуске Верховной Рады. Политическая нестабильность моментально отразилась на ценах. Вы скажете, что Ющенко был вынужден так сделать и поступил правильно? Но ведь людям не нужно, чтобы было правильно. Людям надо, чтобы было хорошо.
В.С.: Я не согласен, что как только Ющенко издал указ, он запустил инфляцию. На самом деле инфляционные механизмы длительные и долгосрочные, а конъюнктурные факторы могут ее только дополнительно обострить. Если бы выборы провели через 2 месяца после указа, то инфляционные тенденции не успели бы развиться. Но поскольку их, как кота за хвост, тянули полгода, а потом еще на несколько месяцев затягивали утверждение правительства, то вот вам и результат. Любая неопределенность способствует росту инфляционных ожиданий.
Вот в чем наша украинская проблема. В инфляции есть вещи объективные и есть субъективные, но действуют все одновременно. Чудес не бывает. Нам может не нравиться, что растет цена на нефть, но она растет, и мы не можем с этим ничего сделать. Нам не нравится, что растет цена на продовольствие, но это объективная тенденция, потому что мир переходит на биотопливо. А внутри Украины кроме неподвластного нам, действует еще и подвластное — злокозненность наших политиков, борьба за власть, которая отвлекает от борьбы за наши интересы. Отсутствие стабильности зашкаливает за критическую черту, когда ситуация хаоса и неуправляемости становится очень опасной. Если бы была политическая стабильность, то инфляция не имела бы таких масштабов и перспектив роста. Сегодня главный инфляционный фактор — политический. А меры, о которых я говорю, — пожарные, такие, которые могут чуть-чуть охладить ситуацию. Но фундаментальные причины они устранить не в состоянии.
В.Ф.: Так вы и до диктатуры договоритесь!
В.С.: Можно вспомнить Рузвельта — президента демократичнейшей страны. Его политика была достаточно диктаторской. Она не всегда себя оправдывала: тот же сухой закон оказался глупостью. Но тем не менее жесткие меры дали кратковременный эффект. Жесткая власть — это не очень хорошо, потому что может затянуться, а любая чрезвычайщина срабатывает на ограниченном отрезке времени… Сегодня наша экономика открывается, мы вступили в ВТО, и что? Будет райская жизнь? Ничего подобного. Наша экономика в основе своей неконкурентоспособная, мы будем проигрывать. Когда начнется массовая безработица, инфляция покажется нам детским лепетом. Государство сейчас неспособно содержать безработных, а потом тем более.
В.Ф.: Представим, что вы — диктатор. Какую чрезвычайную меру вы бы предложили?
В.С.: Вокруг диктатора должно сплотиться общество. А наша страна к диктаторству не привыкла. Национальный менталитет украинцев склонен к образу Нестора Махно, к неконтролируемой вольнице. Я не думаю, что диктатура у нас сработает.
ВОСПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: А почему вообще растут цены? Это неизбежность, или процесс можно все-таки контролировать?
В.С.: Экономическая глубинная причина инфляции в Украине — это серьезнейший монополизм. А монополизм нельзя разрубить одномоментно, он затрагивает экономические интересы больших групп людей, интересы которых представлены в парламенте. Могут ли депутаты-миллионеры добровольно отказаться от своего монопольного статуса? Конечно, нет. Вторая глубинная проблема, которая сложилась еще с советских времен — неконкурентность нашей экономики. У нас высокая энергоемкость и слабенькое энергосбережение. Плюс политический момент. Пожарные меры должны производиться, чтобы не усугублять ситуацию, но реально убрать инфляционный навес невозможно ни за месяц, ни за год. Нужно менять вектор развития, инновационность — об этом все говорят. У нас должно быть качественное образование, качественное здравоохранение, чтобы человеческий капитал был во главе угла, как в развитых странах. А это уже вопрос приоритетов бюджетного финансирования. Пока здесь не видно никаких реальных сдвигов.
В.Ф.: Но Запад давно живет по рыночным законам. Но инфляция у них тоже есть.
В.С.: Но она там маленькая. А в некоторых странах она вообще нулевая. А в некоторых странах не то что не платят проценты по вкладам, а наоборот, действует минусовый процент. Эти страны стабильные, сытые, устойчивые.
В.Ф.: Что непонятно? Зачем мне знать об инфляции? Если параллельно с ростом цен растет зарплата, то мне, в общем, все равно.
В.С.: Заработная плата бывает номинальная, а бывает реальная. Если номинальная зарплата растет меньше, чем растут цены, то покупательная способность падает в результате инфляции. Но это следствие, а не сама инфляция. Инфляция — это рост цен и обесценение денежной единицы. Можно сказать, что это снижение покупательной способности денег как результат роста цен. Но все-таки сущность инфляции — рост цен.
В.Ф.: Но для человека важны не цены, а жизненный уровень...
В.С.: Для нас важно не то, что правительство делает с торговыми надбавками или с курсом. Для нас важно, что реальная зарплата первого квартала выше, чем год назад, но ниже чем в декабре. То есть наш жизненный уровень упал. И наша задача — восстановить его хотя бы до декабрьского уровня.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: С начала 90-х нас пичкали экономическими идеями 19-го века: свободное предпринимательство и так далее. Вы сказали, что мы склонны к махновщине. Может, это можно как-то соединить?
В.С.: Выбор всегда есть. Советы экспертов Международного валютного фонда, мнения теоретиков, Чикагская школа, монетаристы, кенгсианцы — все это прекрасные люди, квалифицированные эксперты... но! Их рецепты у нас не пригодны, у нас действуют другие механизмы. Есть такое направление в современной экономической теории, как институционализм, который учитывает неэкономические факторы экономической жизни, то, что я говорил: политизация экономической жизни, слияние бизнеса с властью. То есть с помощью этой теории можно очень четко поставить диагноз и организовать лечение. В общем, идеи очень интересные. Но мы не депутаты, не премьер-министры и не президенты. Все зависит от политической воли. Политики должны немного задвинуть свои интересы и начать служить людям. Пока этого не видно.
В.Ф.: А что от нас зависит?
В.С.: Наши люди приспособились выживать ценой колоссальных усилий и не зависеть от государства — это уже не плохо.
В.Ф.: А как бороться с инфляцией? Надо побыстрее тратить деньги?
В.С.: Деньги не надо накапливать. То ли в гривне, то ли в евро, то ли в долларе — все равно проигрыш. Не суетитесь. Все равно ничего не выиграете. Не надо никакого фанатизма. Ведите себя спокойно. Как только начнутся судорожные движения, так сразу навредим, и инфляция усилится. Отдайтесь на волю судьбы и ждите, чем все закончится
Эфир радио «Новая волна» от 22 мая 2008 г.