10.jpg

Вынесенные в заголовок слова большинству известны —
Дж. Оруэлл, «Скотоферма». На нашей с вами… В нашем городе эта печально знаменитая истина в последнее время уже стала общим местом, правилом, так сказать, городского общежития.

…Представим себе некий криминальный сюжетец из городской жизни (далеко ходить-листать не нужно — см., например, стр. 7 «Пятницы»). Некий гражданин Н. в пьяном угаре и в размышлениях «об дать кому-нибудь по морде» таки находит объект приложения своих недюжинных способностей по этой части. Короче говоря, совершается то, что юристами именуется (несколько возвышенно) деянием, или, проще говоря — преступлением. Возбуждается дело, идет следствие, следователь вызывает свидетелей и т. п. — обычная следственная рутина, без которой, однако, самого ничтожного дела не раскрыть. Представим далее, что свидетель К., неоднократно приглашаемый для дачи показаний по делу Н. не является в кабинет следователя. А что если это самый К. — важный, даже ключевой свидетель, чьи показания могут пролить свет на истину?

Восхваляя демократию,
не следует забывать, что изначально она была создана
для равноправия господ
в рабовладельческом государстве.


Немного теории, совсем чуть-чуть. Государство есть публичный механизм принуждения, работает он на благо всего общества. Раскрытие уголовных преступлений, общественный порядок и безопасность, безусловно, необходимо любому обществу, представители которого уже достаточно далеко отошли от дикого, стадного состояния «войны против всех». Потому и в самом демократическом обществе существуют механизмы принуждения. В данном случае, государство — в лице следователя, прокурора или суда — имеет право (и обязано) принудить свидетеля прибыть в суд и дать показания.
Но мы продолжим наш гипотетический инцидент со свидетелем, не являющимся по повестке следователя для дачи показаний. А обязан ли он вообще являться? Посмотрим в закон:
«Стаття 70 КПК України. Обов’язки свідка.
Особа, викликана органом дізнання, слідчим, прокурором або судом як свідок, зобов’язана з’явитися в зазначені місце і час і дати правдиві показання про відомі їй обставини в справі».
Но «наш» свидетель — гражданин К. в суд по повестке не явился, и следователь предпринимает меры, предусмотренные тем же самым законом — Уголовно-процессуальным Кодексом. Посмотрим в закон еще раз (ту же ст. 70):
«Якщо свідок не з’явиться без поважних причин, орган дізнання, слідчий, прокурор або суд мають право застосувати привід через органи внутрішніх справ...
У випадку, передбаченому в частині 2 цієї статті, суд вправі також накласти на свідка грошове стягнення до половини мінімального розміру заробітної плати…»
Далее события развиваются быстро. Наряд милиции, нет — два наряда милиции во главе с двумя-тремя подполковниками подъезжают (визжат тормоза, как в фильме «Щит и меч») к подъезду дома, в котором обитает неуловимый К… А проживает он на третьем этаже заводского общежития, расположенного, скажем, на улице Красных пулеметчиков, 16-а. К бойцам видимого фронта, вооруженным табельными дубинками, выходит собутыльник свидетеля — некий Ж. (сантехник) и заявляет милиционерам, что К. сейчас сильно занят, просил не беспокоить. Кроме того, говорит Ж., г-н К. уполномочил его заявить для прессы (которой у подъезда — немерено), что считает приглашение в качестве свидетеля незаконным. Дальше — идут переговоры (через дверную щель). Переговоры тяжелые, но продуктивные, стороны находят взаимопонимание и компромисс. Полковник‑милиционер выходит к прессе (те щелкают своими блицами) с блуждающей на лице улыбкой авгура. Английский премьер, вернувшийся в 1938 г. с подписания мюнхенского договора, который «умиротворил» бесноватого Адольфа, сказал что-то вроде: «Я принес вам мир…» Что-то вроде этого говорит и милиционер, нервически при этом звоня по мобиле. Все уезжают. Занавес. На ней надпись:
«ГРОМАДЯНИ Є РІВНИМИ ПЕРЕД ЗАКОНОМ. КОНСТИТУЦІЯ УКРАЇНИ. СТАТТЯ 24»…
Конечно, описанная выше история немыслима для нашего города, его, так сказать, менталитета. Чтобы «органы» не могли привести к следователю свидетеля — какого-то работягу К. (инженера Е., врача Т. и т. п.)?! Но вся эта спесь законников тут же испаряется, когда речь идет об истинных хозяевах жизни, настоящих владетелях города и всех его обитателей. Чихать они хотели и на «ст. 70 КПК», и на все последующие ст., п., пп., §, как и на полковников с подполковниками, зело гораздых, руками своих подчиненных, старух гонять с переходов метро, да напуганных «инородцев» отлавливать у фармакадемии. На большее их не хватает. В чем рядовой житель города мог убедиться не далее, как не прошлой неделе, наблюдая за тем, как выполняется милицией закон, который — «для всех». Перформанс назывался «Попытка привода свидетеля». Попытка не удалась.
Но умилительные (и уморительные) переговоры «силовиков» и гражданина распространяются не на всех. С 90% жителей Харькова храбрая милиция вести подобные дипломатические дискуссии не будет. Как и искать «взаимоприемлемые компромиссы» относительно явки в суд (прокуратуру).
Ибо «на нашей скотоферме все равны, но некоторые все же равнее»

Ян МАНУК, для «Пятницы»