На то она и классика, чтобы всегда быть актуальной. «У кривого головы в голове расселись клепки», – выводил герой гоголевской повести под окном у своего незадачливого соперника. Попробовал бы он спеть что-либо подобное в тридцатые годы прошлого века! Быстро бы на горло наступили. Хотя за столетие, прошедшее после написания «Майской ночи», ситуация с «клепками» сельского начальства, по крайней мере, не улучшилась.

Залихватская песня бесшабашного Левка припомнилась автору во время ознакомления с любопытным документом, датированным 1935 годом. Она так и просилась в качестве эпиграфа к официальной бумаге под названием «Список голів сільських рад Харківської приміської смуги та їх коротка характеристика». Поневоле пришлось пожалеть, что этика исследователя не позволяет дополнять исторические источники даже очень уместной отсебятиной. Зато цитировать их можно. И даже нужно. Дабы яснее представить себе моральный облик тех, кто вел слобожанское село в светлое будущее. А заодно и ознакомиться с весьма своеобразной логикой чиновничьих перемещений.

…Некоторые из «голов» трещали практически постоянно. Он неумеренных возлияний. Напротив многих фамилий красуется короткая, но емкая характеристика – «часто пьянствует». Казалось бы: прочь с должности и делу конец! А заменить кем? «Малограмотным»? Или, не приведи Господи, «классово чуждым»? Вот и приходилось «вышестоящим инстанциям» крутиться, как уж на сковородке, делая из одних и тех же посылок разные, зачастую противоположные, а то и довольно неожиданные выводы.

Суровый вердикт вынес Харьковский горком «первому лицу» Пересечной Федору Миколенко: «Исключен из рядов партии за систематическое пьянство и развал работы сельсовета. Следует немедленно снять с работы». Петр Онищенко, возглавлявший Манченковский сельсовет, удостоился более мягкой формулировки: с должности «нужно отпустить». Хотя характеристика его ничуть не лучше: «Часто пьянствует, работа в сельсовете запущена».

Точно такими же словами оценил горком трудовую деятельность Семена Романенко из Малой Даниловки. Однако «огрвыводы» последовали иные: «Нужно перевести в другой сельсовет». Наверное, потому, что он, в отличие от первых двух товарищей «с работой знаком». Да и в «членах ВКП (б)» числился.

Еще одному партийцу – председателю Березовского сельсовета Григорию Беликову, пагубное пристрастие великодушно простили: «Часто пьянствует, но под присмотром на работе использовать можно». А и впрямь: стоит ли наказывать человека, если он даже в нетрезвом состоянии «со своей работой справляется»?

Насколько эффективным мог быть «присмотр» родной партии, видно из характеристики председателя Циркуновского сельсовета товарища Беркута: «Пьянствовал вместе с бывшим парторгом Погребняком, имел связь с чуждым элементом. Знал о том, что на бойне проводится вредительство и помогал в этом, беря взятки мясом». И не захочешь, а вспомнишь другого известного гоголевского персонажа – Ляпкина-Тяпкина, принимавшего подношения борзыми щенками.

Некоторые документы отдают даже не сатирой – фантастикой. Сказочные превращения, если верить, конечно же, официальным бумагам, претерпел Васищевский «голова» Анатолий Чабанов. Уже самая ранняя характеристика должна была поставить крест на его карьере: «Исключен из рядов партии за систематическое пьянство, за развал работы сельсовета. С работы нужно снять». В «Списке работников сельсоветов, требующих замены» фигурирует иная причина снятия с должности: «Болен язвой желудка. Нужно отпустить на лечение». Из аналогичного документа, но составленного чуть позже, исчезли и малейшие намеки на связь товарища Чабанова с Бахусом: «Потерял авторитет населения из-за своей женитьбы. Перебросить его председателем Алексеевского сельсовета». Потому как тамошний «голова» Попов тоже «потерял авторитет», но по причине более серьезной – «развалил работу».

Была ли польза от подобных «перемещений по горизонтали»? Возможно. Но не для рядового крестьянина. К примеру, убирают из села Болибоки «голову» Степана Назаренко – «кандидата партии, пьяницу, растратчика», успевшего к тому же еще и побывать под судом.  Инструктор горкома предлагает «дать на его место товарища Маркова из Сороковки». А у того, в свою очередь, тоже имеется причина для ухода с насиженного места: «Прокуратура требует перебросить в другое село за побои колхозника». И в каком же это законе было прописано подобное «наказание»?

Впрочем, если предположить, что название села происходит от выражения «болят бока», то становится понятной, по меньшей мере, логика «ротации». Деятель с замашками товарища Маркова, действительно, выглядел бы более уместной фигурой на посту Болибоковского «головы». Настолько же уместной, как и пресловутая пирамида, часто используемая для символического изображения системы власти. Из какого материала возводилось ее основание, автор, в меру своих скромных сил, постарался показать. Наивные люди, верящие в то, что вершина была принципиально иной, не перевелись и по сей день…

Эдуард ЗУБ, для «Пятницы»

<pstyle:podzag_foto>На фото колхозное житье выглядело очень даже привлекательно…

Пошли колхозники на лекцию. Пастух не был, потом спрашивает:
— О чем говорили?
— Да о двух евреях: Гегеле и Фейербахе.
— Hу и что?
— У одного зерно нашли, у другого материю. Может, еще и
судить будут.