Просмотр некоторых страниц харьковской истории лучше приурочивать ко Дню дурака. Так, на всякий случай. Чтобы была возможность скрыться за шутовской маской от вполне вероятных обвинений в очернительстве. Какие могут быть претензии к печальному клоуну?

…Первоапрельской вольницы автор дожидался без малого три месяца. С тех пор, как сподобился обнаружить в одной харьковской газете заметку, достойную статуса научного открытия. «Девяносто лет назад, 5 января 1919 года, — сообщало не слишком уважаемое издание, — части Красной Армии и повстанческие отряды освободили город от немцев и петлюровцев».

Озадачила не столько хронологическая ошибка (памятное событие случилось двумя днями ранее), сколько отголосок заржавелой советской патетики. Почему, если Красная Армия, то непременно «освободила»? В конце концов, отнюдь не ее встречал город Харьков цветами и колокольным звоном. Но уж если говорить о красноармейцах как об освободителях, то коротенький список «от немцев и петлюровцев» следовало бы дополнить третьим пунктом — «ОТ МАТЕРИАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ». Масштабы «освобождения» шокировали даже сотрудников военно-революционного трибунала.

26 января 1919 года «Известия» сообщали: «Рассмотрено дело о соучастниках начальника полковой разведки Кайданова, уже расстрелянного за налет на Балашовский вокзал и магазин Жевержеева по Петинской улице… Обвинение доказано в отношении красноармейцев Дубровина, Недельки, Гаркавого, Королькина, Тарасенко и Калинского, которые, как злейшие враги рабоче-крестьянской власти, разлагавшие доблестную красную армию, приговорены к расстрелу».

Вроде, ничего необычного: шестерым — «вышку», еще четверым — «принудительные работы». Смущает лишь число оправданных «соучастников»: «Остальные 148 (!!! — Авт.) человек за отсутствием состава преступления будут освобождены и направлены на передовые позиции».

В давно забытых публикациях фигурируют не только цифры и фамилии, но и пышные названия доблестных воинских частей, внесших посильный вклад в криминализацию города. Контраст между высокими словесами и приземленностью деяний «отдельных» красноармейцев мог развеселить кого угодно. За исключением тех, кто сталкивался с революционными бойцами в темных переулках.

Мирного обывателя Иосифа Красовецкого «освободили» от принадлежавшего ему имущества воины «1-го Московского Коммунистического Интернационального отряда» Григорий Новиков и Мирон Маренич. За что трибунал, в свою очередь, освободил их грешные души от тяжести бренных тел.

Двадцать четыре человека одним махом делегировал на скамью подсудимых кавалерийский отряд «1-го Валуйского революционного повстанческого полка». Привел их туда, как и принято у бравых рубак, доблестный командир — товарищ П. И. Сидоренко. Пикантным украшением длинного списка обвиняемых стала «сестра милосердия М. К. Мирошниченко».

В чем именно заключалось означенное «милосердие», 8-го февраля 1919 года поведал обвинитель ревтрибунала: «Грабежи, бандитизм, разгром экономии, избиение граждан, насилование женщин, пьянство». 

Не удивительно, что с такими «освободителями» боролась, по мере сил, даже породившая их власть. Но не ради перепуганного обывателя. Репрессивные меры имели иную цель — направить поток ценностей в нужное русло. То, что красноармейцы не успевали изъять в порядке «частной инициативы», приходилось отдавать вполне официально. И опять-таки под угрозой применения насилия.

«Приказ №20», рожденный финансовым отделом Харьковского Совета во все том же морозном феврале, был лишь слегка завуалированной формой грабежа. Ошарашенному населению новая власть предложила в семидневный срок сдать «золотые, серебряные и драгоценные изделия». Пока не все, а только «излишки», превышающие установленные финотделом нормы. Правда, для этого нужно было «засветить» полный объем хранившихся в семьях ценностей. И это в той веселой обстановочке!

Акция сильно смахивала на старый уркаганский трюк «купи кирпич». Ведь «злато-серебро» не отбирали, нет! Его «обменивали» на не много значившие тогда разноцветные бумажки, по инерции еще именовавшиеся деньгами. Но попробовал бы кто отказаться от «выгодной» сделки!

Что интересно: за «бриллианты, алмазы, жемчуга и изделия из них» даже фантиков не обещали. Неси «на хранение» в Народный банк, и все тут! Как «ценности, подлежащие в будущем обложению налогом». Сроки наступления «будущего», понятное дело, не указывались. Равно как и не назывались фамилии тех, кто сумеет до него дожить.

А сделать это было ой как непросто! Ведь карманы рядовых граждан освобождали не только сменявшие друг друга власти, но и те, кто принципиально не признавал ни одну из них. Более того, разномастные «освободители» еще и между собой конфликтовали!

Из объявления, опубликованного от имени коменданта города Харькова 5 февраля 1919 года: «Ордера на реквизиции, выданные товарищам Беседину, Берковскому, Антизерскому и Гинзбургу, считать недействительными ввиду похищения таковых у уполномоченного тов. Дехтяра вооруженными грабителями 28-го января на Клочковской улице». Здорово, не правда ли? Вор у вора дубинку украл! Или, всего лишь «освободил» от владения оной?

С эмоционально окрашенными глаголами надо обращаться поаккуратнее…

Эдуард Зуб, для «Пятницы»

Освобождение буржуина от лишнего костюма
— Где вы держите все бумаги?
— В надежном сейфе. Его нельзя открыть никаким ключом.
— В таком случае как же вы сами его открываете?
— Ногтем!