По утверждению современных медиков, постоянный стресс делает наш организм хрупким и незащищенным. Но старейшина Харьковского городского совета депутат всех созывов со времен независимости Игорь Иванович Выровец, который вот-вот отметит свое 70-летие, утверждает, что именно постоянное напряжение душевных сил позволяет ему не чувствовать свой возраст. О том, чем насыщена его жизнь сейчас, он рассказал в эксклюзивном интервью «Пятнице».

Игорь Иванович Выровец родился 26 сентября 1939 года в г. Сумы. В 1960 г. окончил Харьковский авиационный техникум,

в 1966 г. — Львовский государственный университет (физический факультет). 1960—1966 гг. — Львовский объединенный авиаотряд, авиационный техник. 1967—1994 гг. — Харьковский авиационный отряд, авиационный инженер. 1994—1995 гг. — ООО «Форт ЛТД», зам генерального директора. 1996—2004 гг. — ООО «НИИ электромагнитных излучений», директор. С 2004-го — председатель регионального отделения Международной ассоциации защиты прав рабочих на безопасный труд. С 5.03.2005 г. — член партии НСНУ.

Женат. Имеет сына, двух дочерей, внука и внучку.

Игорь Поддубный: Игорь Иванович, какое такое «средство Макропулоса» вы откопали для себя, чтобы так выглядеть — больным за свое дело?

Игорь Выровец: Я не слишком задумываюсь о своем состоянии, но думаю, что секрет, скорее всего, в моей душе. Давайте различать возраст физический и душевный. Мне знакома масса людей, которым сорок, а они уже старики душой, им ничего не интересно, ничего не нужно. Думаю, что тайны нашего физического состояния лежат глубоко в наших генах. А может, мое неравнодушие делает свое дело. Когда-то я сделал для себя интересный вывод. Жизнь сложилась так, что я столкнулся со многими, кто был репрессирован в ГУЛАГ. И люди прошли такую трудную жизнь, а ГУЛАГ (и это уже ни для кого не секрет) не лучше концлагеря немецкого был. И человек, который отсидел 25 лет, рассказывал мне, что в тех условиях, если кто не заработал какую-нибудь жуткую болезнь, выходил более здоровым, чем туда пришел. Вот это напряжение душевных сил, постоянное напряжение на подсознательном уровне оно делало людей сильными и здоровыми. Да взять даже Солженицына, — он отсидел в средней Азии и «заработал» себе в ГУЛАГе рак, а умер только недавно, и «Раковый корпус» написал именно потому, что сам через все это прошел.

И.П. Вы любите читать? И сейчас?

И.В.: У нас в доме была очень хорошая библиотека, даже сохранилась царская «Энциклопедия Брокгауза и Ефрона», и поскольку раньше такого развлечения, как телевизор, не было, я много читал. Попалось тогда собрание нескольких томов «ЖЗЛ», и я давно заметил, что высокоинтеллектуальные люди дольше живут. Наверное, постоянные умственные упражнения, постоянное напряжение ума делают человека моложе или не позволяют ему уснуть в жизни. Со времен окончания авиационного института (а потом физмата) физика и математика стали моей страстью на всю жизнь. Обожаю играть в шахматы, хоть и не играл уже давно, преферанс для меня просто болезнь, если хорошая компания — могу играть всю ночь.

И.П.: Игорь Иванович, а в каком году вы были в первый раз избраны депутатом?

И.В.: В 90-м году. Это были 2-туровые выборы. Мне было 50 лет, тогда меня буквально выперли в депутатство.

И.П.: А если не депутатство — тогда чем, думаете, пришлось бы заниматься?

И.В.: Вы знаете, после того как стал депутатом, я многое потерял. Материально я не приобрел ничего абсолютно, за все 19 лет. В отличие от тех, кто всего лишь четыре года депутаты и имеют все, хотя… может быть, они имели все еще до того, как избрались. Тогда, в тот первый совет попадали совершенно другие люди. Я отбивался, как мог, но за меня оформили все документы, и — «Иди: там такой, как ты, нужен». Я мог все, что думаю, сказать на собрании, в партию не вступал из принципа, комсомольский билет выбросил… Я никогда не скрывал свою точку зрения, поэтому не поднялся высоко по службе. У меня всегда были проблемы, всегда писали какие-то доносы… Когда меня в первый раз вызвали ТУДА, мне показали толстую папку, в которой было зафиксировано, где и что я говорил и кто меня слушал. Человек, который, испытывал ко мне какую-то симпатию, видимо, прошептал: «У тебя трое детей, такая семья — заткнись».

И.П.: И вы послушались?

И.В.: Тогда меня спас 1985-й год, наступало время перемен...

И.П.: 90-й год, вы — депутат городского совета. Вот вы сказали о том, что те депутаты и нынешние сильно отличаются, а в чем это выражается?

И.В.: Я тогда не встречал ни одного, кто думал бы о депутатстве как о средстве заработка. Мы были настолько воодушевлены... Вот Майдан 2004 года можно сравнить с нашим тогдашним состоянием. Если бы в 90-м году кто-то сказал этим людям, что они должны вложить 100 тысяч для того, чтобы стать депутатом... Тогда трудно было представить, что можно «отбить» эти деньги и еще заработать, — никто не представлял, что такое городской совет и какие у него возможности. Тогда еще оставались райком и обком… Была большая радость, если кто-то приходил к тебе на депутатский прием, все шли к секретарю, в профсоюз, но никто не шел к депутату.

И.П.: А с чем шли к вам?!

И.В.: Да с такими же проблемами, как и сегодня. За материальной помощью тогда не шли вообще, так как не представляли, что ее можно получить. Тогда бы никто и копейку из депутатов не положил.

И.П.: Игорь Иванович, ну а спустя без малого 20 лет вам лично что дало депутатство? Вы до сих пор ни руководитель фракции, ни секретарь городского совета, ни крупный чиновник, — что сейчас выгодно для многих депутатов — из власти избирательной перейти во власть исполнительную?

И.В.: Да уж с моим опытом я ничего не приобрел, кроме врагов, причем на очень высоком уровне. Выборы 2002 года…. Сколько было брошено сил, чтобы меня не избрали!

И.П.: А кем эти силы были брошены?

И.В.: Могу только сказать, что Кернес помог мне это преодолеть. Он, видимо, ценил меня за прямоту. Помню, с 1998 по 2002 я был председателем комиссии по самоуправлению, при Пилипчуке еще. Во всех комиссиях у Кернеса были проблемы, а я пытался вопрос, который он поднимал, вывести в какое-то объективное русло. Тогда в списки поставили еще одного Выровца, нашли в 4-й «неотложке» пацана, которому 19 лет… Потом сам признался, что его заставили.

И.П.: Значит, все это ради «вечной молодости»? И депутатство не принесло вам ни славу, ни деньги?..

И.В.: Я ведь уже говорил о том, что, например, знаю — мне завтра к восьми утра на работу, а я до пяти утра играю в преферанс. Это можно как-то объяснить? Может, это уже болезнь? Еще до выборов в горсовет, всегда старался кого-то защищать, правда, это редко удавалось. И когда я стал депутатом, может, не сразу, но со временем понял, что вот эта бумажка дает право воздействовать на какого-нибудь негодя-чиновника, и по-настоящему защищать людей. Меня редко благодарят, но если человек приходил с бедой — я старался помочь. Только с января по май этого года через мои руки прошло около 60 заявлений. А вообще за годы — и не вспомню.

И.П.: А если бы на вашем месте был бы кто-то другой, как вы думаете — изменилось бы что-то к лучшему в вашем округе? Зачем вообще нужны депутаты, если достаточно, чтобы просто работали законы?

И.В.: Я с вами абсолютно согласен. Я не думаю, что в какой-то стране депутат занимается тем же, чем занимаюсь я. Не думаю, что кто-то где-то ищет более дешевую кровлю, чтобы на один «наказ» было сделано не четыре крыши, а шесть.

И.П.: Ну хоть благодарные люди есть?!

И.В.: Очень много... и много неблагодарных, на удивление. Когда человек приходит несколько раз на прием — решаю его вопрос, договариваюсь, выступаю на сессии, и когда он получает компенсацию на залитую пожарниками квартиру, он даже не позвонит со «спасибо». Люди совершенно разные, — бывает, что за одну компенсационную сотню приносят шампанское.

И.П.: Как вы думаете, что ждет нас впереди, какими могут быть следующие выборы? Вы же не жалеете, что стали членом партии? Иначе вы бы не были депутатом?

И.В.: Да, я всегда был против этих изменений в Конституцию, т. к. всегда считал, что это кормушка для партийных боссов. Я вступил в «Нашу Украину», потому что верил в идеи и верю до сих пор. Когда я вступал в партию, то сказал: «Это моя последняя партия», — и я думаю так до сих пор. Партия раскололась, но идеи-то остались.

И.П.: Через год вы будете участвовать в выборах в местный совет?

И.В.: Наверное, да. Особенно если вспомнить, что 5 минут назад я сказал, что это стало для меня страстью, у меня есть этот спортивный азарт. Только я надеюсь, что будет «мажоритарка».

И.П.: Как вы считаете: люди, которые голосуют за вас уже несколько лет, сильно переживают по поводу того, в какой вы партии, ведь они голосуют за Выровца?

И.В.: В процентом соотношении, когда я баллотировался от партии, голосов было намного меньше. То есть голосовали те, кто действительно был за эту идеологию, а не за меня.

И.П.: А как дела обстоят сейчас?

И.В.:. Многие говорят о несовершенстве наших законов, но меня поражает сама эта фраза. В Украине написаны тысячи законов, они принимаются сотнями на каждой сессии. Как могут сами законодатели говорить об их несовершенстве. Ведь законы не исполняются именно потому, что в них всегда есть двоякий смысл. Не дураки их делают, поверьте! И с одной точки зрения законы совершенны, так как приняты под конкретные задачи. Сегодня смотрел заседания Рады, и один депутат и сказал «Треба міняти правила гри!» И я подумал, что для них это все действительно игра, а на кону Украина со всем ее народом. Шулера!

И.П.: И, тем не менее, сейчас не так мало зависит от местной власти, а дальше — и больше. На что нужно надеяться?

И.В.: Как только возникла партийная выборная система, полномочия конкретного депутата сведены к нулю. И даже если раньше я не на многое мог влиять, но знал одно: у меня есть 400 тысяч, и вот ими я распоряжусь, как я считаю нужным. Сейчас денег нет, но спасибо Добкину, удовлетворяются почти все мои запросы...

И.П.: Игорь Иванович, вы выступаете на каждой сессии городского совета, по каждому вопросу имеете свое мнение. Может, то, что удовлетворяются некоторые ваши вопросы, напоминает «кость», регулярно подбрасываемую во избежание большего?

И.В.: Есть два принципа: «лучшее враг хорошего» и «хорошего не бывает много». Есть моменты, когда первый принцип не работает, и я всегда старался сделать лучше, хотя и использовал это с точки зрения своей оппозиционности. Если завтра я буду чем-то недоволен, то не куплю себе популярность у мэра молчанием. Но если сегодня действительно есть реакция практически на все мои запросы, я не вижу повода возмущаться!

И.П.: А Выровец не хочет побороться на выборах мэра?

И.В.: Да нет, конечно, — Выровец даже материально это не потянет.

И.П.: А как же у бедного Выровца на протяжении 20 лет хватало сил быть и добрым, и требовательным, и избранным?

И.В.: У меня в семье довольно часто ведутся разговоры, что я давненько уже депутат, а мы ничего такого не имеем. Я получил квартиру в 93-м году, простояв в очереди 18 лет «по многодетности», жене говорю: «Необходимое мы имеем, а от лишнего отказываемся». Вот так и живем… Есть еще один принцип, который тоже работает: чем больше мы отдаем — тем больше нам остается. Существуют же некоторые моменты, которые мне позволяют быть довольным собой. Удовлетворение от того, чем я занимаюсь, огромно. У меня масса врагов, но и масса друзей, которые ко мне относятся настолько хорошо, что порой удивляюсь.

И.П.: А в какой команде вы бы не пошли на выборы никогда?

И.В.: Хм-м... Я все-таки надеюсь, что вернут «мажоритарку», и какая-то часть людей сможет идти независимо ни от кого. Я об этом просто мечтаю.

И.П.: Игорь Иванович, есть какая-то одна вещь, сделанная вами или благодаря вам, которой харьковчанам стоит гордиться?

И.В.: Да, есть. Это озеро на Северной Салтовке, на ул. Уборевича. Там была свалка, с которой мы воевали практически 10 лет. Теперь там красивое озеро с зоной отдыха. Оно недешево стоило городу, но благодаря Евгению Кушнареву финансирование было получено, мы довели до ума этот колоссальный проект.

Азаров говорит Януковичу:
— А быть в оппозиции не так уж плохо — тихо и спокойно.
— Спокойно, но бедно.