В стремлении угодить политической моде историков обвиняют едва ли не чаще, чем журналистов. И поделом, надобно заметить. Привычка «колебаться вместе с линией партии» въелась в кровь всерьез и надолго. Но беспристрастному взгляду на наше загадочное прошлое мешает не только она. Существуют и объективные обстоятельства.

За примерами далеко ходить не нужно — один из них уже полвека украшает здание горисполкома. Если кто не догадался, речь идет о мемориальной доске, посвященной геройскому подвигу и трагической гибели экипажа броневика «Товарищ Артем». Казалось бы: в чем проблема? События происходили средь бела дня, на глазах десятков, если не сотен людей. По меркам истории — даже не вчера, а сегодня утром — 25 июня 1919 года. Вон некоторые о деяниях фараонов умудряются авторитетно рассуждать!

Им легче: египетские властелины, в отличие от участников гражданской войны, не оставили мемуаров. А вместе с ними — клубка взрывоопасных эмоций, взаимных обвинений и... неизбежной дани все той же политической конъюнктуре. Восстановить в деталях рядовой эпизод братоубийственной бойни оказалось делом безнадежным именно из-за обилия мемуаров. Сомневаться приходилось во всем, разве что кроме мужества экипажа.

Его подтверждали такие свидетели…

«Это были отчаянные ребята — матросы в тельниках и кожаных куртках, черные от копоти и машинного масла», — вспоминал белый генерал Антон Васильевич Туркул. Стоит ли верить врагу? А почему бы и нет? Для многих он по сей день остается образцом офицера. Прошел Первую мировую и гражданскую войны, был трижды ранен в боях с внешним врагом, и раз — в боях с врагом внутренним. Лучшей аттестации, чем орден св. Георгия IV степени и Георгиевское оружие, честно заработанные Туркулом на полях сражений, и желать не нужно!

Правда, на славной генеральской биографии имеется жирное пятно — сотрудничество с гитлеровцами в годы Второй мировой. Однако в нашем случае и это печальное обстоятельство можно воспринимать как позитив. В конце концов, невольный комплимент красным бойцам отвесил не абы кто, а вражище матерый, идейный. Из тех, кто свято придерживался принципа — «пусть хоть с дьяволом, лишь бы против большевиков».

Не нравится белый генерал? Можно обратиться к воспоминаниям красного полковника. Харьковчанин Алексей Илларионович Селявкин был не менее выдающейся личностью, да и к истории с «Товарищем Артемом» имел самое непосредственное отношение. Если Туркул командовал воинами, захватившими броневик, то Селявкин — теми, кто в нем находился. Правда, в отличие от Туркула, делал это на расстоянии. Потому как с февраля 1919 года занимал солидную должность. Вернее, сразу две — был командиром и военным комиссаром Отдельного автобронедивизиона особого назначения. Того самого, в состав которого входил геройский, но невезучий «Товарищ Артем».

Очень хочется верить красному командиру. Тем более что по количеству боевых наград он может соперничать и с Туркулом: два ордена Ленина, четыре — Красного Знамени, ордена Отечественной войны и Красной Звезды. В свободное от ратных дел время Алексей Илларионович успел заслужить еще и Трудовое Красное Знамя. А также поведать вдумчивым читателям о последнем бое «Товарища Артема». И сделал он это, как минимум, дважды — в 1966-м («Український історичний журнал», № 2), и в 1971-м («Вечірній Харків» за 12 марта). Пять лет, прошедшие между публикациями, основательно подкорректировали некоторые детали кровавого поединка.

Неизменным остался каркас сюжета

«После выполнения боевого задания броневик возвращался в Харьков, который уже был занят противником. Пробиваясь с пулеметным огнем по улицам Харькова, бронемашина была подвергнута пулеметному и артиллерийскому обстрелу противника. На углу Московской улицы и Петровского переулка (ныне — пер. Короленко) бронемашина врезалась в гущу противника и вела уничтожающий пулеметный огонь… Осталось много убитых деникинцев».

Приблизительно то же говорят и другие мемуаристы. А некий товарищ Волин (публикация 1927 г.) даже уточняет: деникинцы остались лежать на улице вместе с представителями гражданского населения. Ведь белых уже встречали восторженные толпы: «В то время как их полки двигались вверх по Московской улице, вдруг раздались выстрелы с тыла. Паника началась необычайная. Многие солдаты и офицеры, побросав оружие, бросались к воротам домов, а нарядившиеся барышни и девицы, падали на землю, визжа от страха».

Вот тут-то судьба и отвернулась от большевиков! Нечего пулять по девицам: броневик встал. Почему? «По независимым от команды причинам, из-за повреждения двигателя», — утверждал Алексей Селявкин в 1971 году. В 1966-м объяснение было несколько иным: «На подъеме остатки топлива слились в задние отсеки бака, подача бензина прекратилась».

Своя версия имелась и у генерала Туркула: «На заднем ходу «Товарищ Артем» уперся в столб электрического фонаря. Он растерялся и толкал и гнул железный столб. Потом его закрыло пылью и дымом, он перестал стрелять. Тогда я приказал прекратить огонь. Дым медленно расходился. Броневик застрял внизу, посреди улицы, у погнутого фонарного столба. Он молчал».

А что делал экипаж?

На этот вопрос есть целых два ответа. Селявкин-1966: «Когда боеприпасы закончились, экипаж вывел из строя пулеметы и покинул броневик». Вариант 1971 года: «Наши бойцы, использовав все патроны, подорвали бронемашину бомбами». Так все же: подорвали или только пулеметы испортили?

Очень даже может быть, что ни то, ни другое. Туркул утверждает, будто его солдатам не пришлось долго морочиться с захваченным броневиком: красную надпись «Товарищ Артем» быстро замалевали и вывели на борту новое имя — «Полковник Туцевич». Вот, собственно, и весь ремонт. «В тот же день «Полковник Туцевич» с еще не высохшей краской, с трепещущим трехцветным флагом метался по окраинным улицам, расстреливая толпы бегущих красных». Из безнадежно испорченных пулеметов, надо полагать.

Не менее чудесные превращения происходили и с экипажем «Товарища Артема». В варианте 1966 года, покинув броневик, бойцы «пробивались к своим частям по Петровскому переулку к Рыбной улице (ныне — Кооперативная)». По пути, «несмотря на то, что силы были неравными, члены экипажа смело вступили в рукопашную схватку».

В году 1971-м те же воины, по версии того же Алексея Селявкина, уже не «пробивались», а «бросились удирать по Петровскому переулку и Рыбной улице». Однако поняв, что убежать не удастся — один из членов экипажа был тяжело ранен — «заскочили в какой-то дом и тут неизвестно кем были выданы деникинцам».

«Выданы» — слишком просто сказано. Генерал Туркул вспоминал, что в самый последний бой экипаж вступил уже на чердаке злосчастного дома. Правда, не в рукопашный: красные отстреливались из револьверов. Но их быстро успокоили ручными гранатами. Пришлось сдаться.

Трагедия приближалась к развязке

А почтенные мемуаристы, наоборот — начали слишком уж расходиться во мнениях. «Захватив экипаж бронемашины, белогвардейцы зверски издевались над ними, кололи штыками, били шомполами, а приведя на Николаевскую площадь (теперь — Конституции), расстреляли», — рассказывал полковник Селявкин.

Туркул утверждал нечто совершенно противоположное: не только не издевались, но и старались оградить пленных от возмущенной толпы. Хотя и не совсем удачно: «Их били палками, зонтиками, на них плевали, женщины кидались на них, царапали им лица. Конвоиры оттаскивали одних — кидались другие… Но для нас они были пленные солдаты, и мы их вели и вывели команду «Товарища Артема» из ярой толпы». Тем не менее геройскому экипажу легче от того не стало: «Проверка и допрос установили, что эти отчаянные ребята действительно все до одного были чекистами, все зверствовали в Харькове. Их расстреляли».

Поймать белого генерала на вранье казалось несложным. Какая проверка могла быть в той суматохе? Откуда чекисты в броневике? Все советские источники, как один, утверждали, что дивизион подчинялся наркому по военным делам Валерию Межлауку. Неувязочка получается с ведомственной принадлежностью! Походило на то, что Туркул весьма неуклюже спасал свою офицерскую честь. Одно дело — расстрелять отпетых садистов, другое — мужественных бойцов. А ежели «два в одном»?

Фотография Алексея Селявкина — уже не командира, а пенсионера — дает некоторые основания для такого предположения. На ветеранской груди запросто можно различить оригинальный значок — «Почетный чекист». Значит ли это, что и геройский экипаж числился в «рыцарях революции»? Не факт, но надо бы проверить. Тем более что даже официозный вариант биографии дивизиона отличается ярко выраженным карательным уклоном.

В марте 1919-го броневики давили восстание пехотного полка, взбунтовавшегося в соседнем Белгороде, в мае — «приводили в повиновение» бойцов 6-й Советской дивизии, повернувших оружие против «народной» власти. В начале июня революционная броня успела повоевать еще и с махновскими отрядами. Оставленный для защиты Харькова «Товарищ Артем» был первым из дивизиона, кто испытал на себе силу более серьезного противника — Добровольческой армии.

Силе противопоставили хитрость

Существует и еще одна версия легендарного боя — фольклорная. Автору посчастливилось услышать ее из уст пожилого харьковчанина, отец которого, протянувший в здравой памяти без малого до сотни лет, видел сражение собственными глазами. Его вариант рассказа отличался от всех опубликованных одним существенным нюансом. До конца жизни старик не уставал повторять, что не только надписи «Товарищ Артем», но и каких-либо иных опознавательных знаков на былинном броневике НЕ ИМЕЛОСЬ!

Если стать на эту точку зрения, то становится понятным, почему машина смогла довольно-таки ловко пристроиться к «белой» колонне и врезать по ней из всего бортового оружия. Но тогда возникает вопрос: а что закрашивали бойцы Туркула? Возможно, Антона Васильевича просто подвела память? Вот ведь и речку Харьков он упрямо называет Лопанью, хотя каждому жителю города отлично известно, какую именно «водную преграду» пересекает нынешний Московский проспект. И на это обстоятельство, в отличие от многих других, не смогли повлиять даже девяносто бурных лет, прошедших после гибели броневика.

…Остается только порадоваться, что в отечественной истории существуют хоть какие-то непреложные истины.

Герман ЧЕРКАССКИЙ, для «Пятницы»

Жизнь — как зебра: полоса черная, полоса белая; полоса черная, полоса белая; полоса черная, полоса белая... и задница!