Так точно: они не только плакали, а еще и плавали. А также стреляли, парили в воздухе и ползали по грешной земле, лязгая гусеницами. В преддверии грядущих сражений Страна Советов вооружалась до зубов, а расплачиваться за амбиции ее руководства приходилось многострадальному крестьянству. Способы выкачивания денег были предельно циничными.

Представим на минутку «героическое прошлое»: год 1931-й, зима. В некогда кулацкой хате восседает за столом председатель сельского комитета бедноты и мутными от самогона глазами рассматривает только что полученную из Харькова бумажку: «С 13 по 23 февраля по всей УССР проводится День дирижабля». Постепенно до него доходит смысл прочитанного, и название новоприобретенного праздника само по себе вырывается из луженой глотки. Правда, в сокращенном виде – последние три буквы...

Грубо? Зато предельно четко. Так же четко, как и «глубинная» суть праздника, изложенная в казенной бумаге: «Провести сбор средств через подписные листы». Нет, помочь родной армии – дело святое. Кто же будет против? Напрячься разок, ну другой, ну третий. Но нельзя же жить в постоянном напряжении!

А ведь требовали именно этого: «Кампанию для дирижабля нужно связать со сбором денег на эскадрилью «Незаможник» и самолет «Незаможниця України», с тем, чтобы сбор денег на эскадрилью «Незаможник» не прекращался». Тут же и «рецептура» прилагалась: «Отчислить однодневный заработок… Привлечь середняка…».

Трудно поверить: отчисление однодневного заработка «на дирижабль» воспринималось едва ли не как поощрение. Было с чем сравнивать. К примеру, «добровольный» заем «Третий решающий» стоил каждому колхозному двору Харьковской пригородной зоны двадцати полновесных трудодней. Да еще и нервы потрепали. Сначала «спустили» цифру пятнадцать, а уже вдогонку прислали другую бумажку: извините, ошиблись. И добавили еще пятерочку.

Столь же интересно обстояли дела с «привлечением» середняка. Украинский глагол «притягнути» красовавшийся в оригинале документа, куда более соответствовал печальной реальности. Их действительно «тянули». Всеми возможными и невозможными способами. И не только их. По справедливости, на каждой второй единице боевой техники можно было бы размашисто малевать «Український куркуль». Почему только на второй? Нужно и кулакам с баями что-нибудь оставить.

Впрочем, слово «Незаможник» тоже неплохо смотрелось на борту самолета. В нем не было ни капли безнадеги,  присущей русскому аналогу «бедняк».  Не стал крестьянин «заможним» (зажиточным) – не беда! Остается шанс: завтра станет. Или послезавтра. Или не станет вообще. Потому как буквально на следующий день после сборов «на дирижабль» Харьковский городской(!) «комітет незаможних селян(!)» (фактически – подразделение горсовета) разослал по селам пригородной зоны очередную грозную бумагу.

Документ, датированный 24 февраля 1931 года, цитируем языком оригинала: «Пропонуємо всім головам сільських КНС (комітетів незаможних селян – Авт.) негайно з’явитись за одержанням квитків 5-ої Всесоюзної лотереї Т.С.О, Авіяхему». Хорошее сочетание, не правда ли: «предлагаем» и «немедленно». Эффект «добровольности» отлично дополняло указание конечного срока реализации лотерей – 15 марта. В противном случае «головам» грозили привлечением к ответственности.

Но настоящего «незаможника», как известно, даже  кулацкий обрез не пугал. Чего уж говорить об ответственности? Да и взять, по-видимому, было нечего. Ни к 15 марта, ни к 15 апреля средства, вырученные от продажи лотерей, в город так и не поступили. Последний из документов по «лотерейному» делу, обнаруженный автором, переносил дату окончательного расчета на 12 июля. Чем конкретно закончилась вся эта история, выяснить пока не удалось.

Зато хорошо известен аргумент, которым и по сей день оправдывают беззастенчивое выжимание соков из крестьянства – «в Европе поднимал голову фашизм!». Не спорим: поднимал. А знаете, зачем? Чтобы прочитать гордую надпись на борту советского боевого корабля! Догадались, какую?

Из письма экипажа эсминца «Незаможник» харьковским крестьянам: «Заграничным походом мы еще больше укрепили связи с дружественными странами – Турцией, Италией…» Вот куда уходили селянские денежки – на демонстрацию нерушимого единства Сталина и Муссолини! Занятно, что в этом же послании моряки пугали колхозников ужасами «буржуазно-фашистского правления». Странная дружба, однако.

В письме вообще много странного. Самым весомым, к примеру, выглядит следующее «достижение»: «За две недели похода не было ни одного пьяного, опоздавшего с берега». Это как прикажете понимать? Пусть даже на четвереньках, но все равно добирались вовремя? Видимо, не присмотрелись к документу в Харьковском горсовете, когда рекомендовали его размножить и разослать по селам. Только приписку сделать успели: «Зачитать на общих собраниях и…» Правильно: опять-таки, «произвести сбор средств на подшефные части».

Положа руку на сердце, матросы больше других заслуживали материального поощрения. Как минимум одно дело, близкое крестьянам, они все же сделали: облаяли в греческом порту троцкистских агитаторов. Семью годами ранее, не где-нибудь, а в Харькове, касаясь основных задач воздушного флота, Лев Давидыч заявил: «Предел наших успехов – снабжение селянства свежими газетами с аэропланов». Зачем было бесстыдно лгать? Не снабжение, а как раз наоборот – раздевание трудящихся, на протяжении многих лет и было «пределом успехов». Причем не только воздушного флота, но и морского.

…История  танка «Незаможник України» заслуживает отдельного рассказа.

Эдуард Зуб, для «Пятницы»

— Скажите, а как вы стали сантехником?
— В детстве я мечтал стать космонавтом. Но в четвертом классе меня укусил сантехник.