История с оправданием героя нашей предыдущей публикации была столь интересной и противоречивой, что автор имел полное право вертеть заголовком по своему усмотрению. «Реабилитация изобретателя», «изобретательная реабилитация» и даже «избирательная» — любой вариант подходил идеально. Но для того чтобы дожить до нее, гражданину Гуревичу пришлось добиваться, прежде всего, пересмотра дела…

Кассационная жалоба, написанная Евгением Самойловичем 30 марта 1930 года, в очередной раз подтверждала прописную истину: отставных чекистов не бывает! Отбиваясь руками и ногами от «звания» немецкого шпиона, Гуревич цепко держался за «титул» шпиона советского. Как раз на этом основании он и молил о снисхождении: «После двенадцатидневных допросов меня перевели на серьезную секретную работу во 2-й ДОПР, в процессе ведения которой я совершенно не мог заниматься своим делом».

Во как! Наш герой настолько был занят «секретной работой» среди заключенных, что позабыл о топоре, уже занесенном над его собственной головой. Или, наоборот, очень хорошо о нем помнил. На щедрого немецкого друга, снабжавшего его чулками и кофточками, внезапно «прозревший» совслужащий навесил все возможное и невозможное.

«Мне сказали, что Иост шпион, и я как чекист должен принять все меры к раскрытию и разъяснению дела, — сообщал Гуревич в жалобе. — В связи с этим я давал показания под таким углом зрения, чтобы по возможности сгустить краски и тем самым подтвердить шпионскую деятельность Иоста». Если верить словам заявителя, он и не подозревал, что такое «сгущение» бумерангом вернется обратно. Странновато, как для бывшего опера.

Обиднее всего было то, что от «неформальных» связей с «немецкоподданным», поставленных Гуревичу в вину, выиграла… Советская Украина. Конкретный ущерб, нанесенный стране «экономическим шпионом», в материалах дела не просматривался в упор. А вот польза от его бурной деятельности была очевидной. Достаточно сказать, что Гуревичу удалось выбить у «Бюссинга» миллионный кредит на выгодных условиях, об который успели обломать зубы опытнейшие переговорщики из советского торгпредства в Берлине. Что же касается информации, переданной нашим героем в Германию, то она хоть и имела определенную ценность, но секретной не являлась. А мелкое попрошайничество, как ни крути, на «вышку» не тянуло. 9 мая 1930 года Верховный Суд УССР заменил Гуревичу расстрел десятью годами лагерей. Формулировка отдавала неприкрытым цинизмом: «Его общественная опасность не настолько велика, чтобы требовалось его физическое уничтожение…»

Можно предположить, что на судей повлиял последний аргумент, приведенный в кассационной жалобе: «Я ведь крупный теоретик автомобильного и оружейного дела, и даже в заключении смогу принести пользу». Поскромничал Евгений Самойлович! Дальнейшие события показали, что был он еще и крупным практиком.

Работая на Соловках в должности начальника судоремонтного завода, Гуревич добился снижения брака в десятки раз. Потом он руководил автотранспортом на строительстве Байкало-Амурской магистрали, был старшим инженером-консультантом Дальлага, занимался усовершенствованием стрелкового оружия, сконструировал первый в Союзе дизель без коленчатого вала.

Но, пожалуй, наиболее яркий документ в деле Евгения Самойловича — отзыв министра морского флота СССР, датированный 14 марта 1951 года. Вчитайтесь: «Изобретатель тов. Гуревич Е.С. внес рационализаторское предложение по проводке речных землечерпательных снарядов по арктической трассе. Только на одной проводке в заполярный порт Дудинка была достигнута экономия в несколько сот тысяч рублей».

Если и получал Гуревич сорокапроцентные «откаты» от немецких фирм (одно из обвинений, фигурировавших в ходе следствия), то расплатился он за них с лихвою. Однако для полного оправдания перед государством пришлось бросать на чашу весов еще и чекистские заслуги. История с работой в Госторге стала обрастать фантастическими подробностями…

На допросе, состоявшемся 7 декабря 1957 года, «персональный пенсионер союзного значения» Лев Щербинский — приятель изобретателя еще по Харькову — показал буквально следующее: «В 1926 году Гуревич был освобожден от работы в ГПУ с тем, чтобы послать его для работы в Укргосторг. Начальнику контрразведки необходимо было иметь там своего человека, который информировал бы его о деятельности должностных лиц этой организации». Выходило так, что Евгения Самойловича еще и наградить следовало. Ведь даже будучи подведенным в 1930 году под «вышку», он ни словом не обмолвился о своей секретной миссии. Вот это «крот»! Куда там Штирлицу!

Из документов 1957-го напрочь выпала служба у Врангеля, о которой буквально вопили более ранние справки. Можно было бы только порадоваться, если бы подобная «забывчивость» была тотальной. Куда там! Харьковских интеллигентов, севших в 1931-м по делу «Украинского инженерного центра», прежде, чем реабилитировать, «прогнали» по всем архивам. А не служил ли ты, такой-сякой, в «антисоветских формированиях»?!

Инженеру Федору Карпову, к примеру, «повезло» особо. Его «запятнанные» тезки, все, как один, оказались казаками — от петлюровского, служившего в дивизии имени Максима Зализняка до амурского, воевавшего под колчаковским знаменем. Вот и поди докажи, что не рубил головы красным на Украине и в Сибири одновременно! А попутно оправдайся и за донского есаула с такими же именем и фамилией.

В случае с Гуревичем — иначе: и «компра» под рукой, и чист, как стеклышко. Бывший «врангелевец» и вечный чекист, незадачливый разведчик и хваткий коммерсант, мелкий попрошайка и крупный изобретатель 22 апреля 1958 года был реабилитирован. Не биография получилась, а загляденье — точная копия отечественной истории: извилистая и основательно подкрашенная. Тем и пленила.

Эдуард ЗУБ, для «Пятницы»

Сделал вывод: умение ладить с людьми приходит с усталостью от конфликтов.