«Мысль изреченная есть ложь…» Особенно если это мыслишка изречена во славу прибыли отечественного, а равно и заморского предпринимателя. Меня умиляет это торжественное, я бы даже сказал патетичное «БЕЗ ГМО» на всяком продукте, который беру с полки в супермаркете, чтобы обработать (при необходимости) и съесть.

Масло – без ГМО, печенье – без ГМО, молоко – без ГМО и т. п., всё — без ГМО. Вероятно, нас вскоре убедят, что и само ГМО – без ГМО. (Филологов прошу не искать ошибки в «само ГМО»: формально ошибка есть, но, по сути, так сказать, по природе вещей, никакой ошибки нет, даже наоборот.) Вообще (кстати о филологии) можно наблюдать интересное ментально-языковое явление. Писать, что некий продукт – «без ГМО», это все равно что кричать, как это делают производители растительного масла: «Наше масло ТЕПЕРЬ УЖЕ [sic!] с витамином Е!» Все дело в том, что масла БЕЗ витамина Е не бывает. То есть: «Наша вода содержит ДВА атома водорода и только ОДИН – кислорода!» С помощью «идиотских, а потому эффективных» (д-р Й. Геббельс) языковых формул народ, уже и так доведенный до скотского состояния (70% официально ниже черты бедности) приучают к тому, что чистое –  исключение, нормальное – ненормально, а нечто «без ГМО» –  «уже хорошо».

Вообще, сознание — надеюсь, еще не испорченное ГМО, — подсказывает, что правильнее было маркировать продукты, которые СОДЕРЖАТ это самое ГМО. Тогда, по умолчанию, вся остальная еда полагается не содержащей этот спорный ингредиент. Но оставим этот предмет, чтобы не увязнуть в нем.

Совершенно аналогичная трансформация в понятиях происходит и в других сферах, близких по духу к торговле. Например, в отечественных юстиции и правосудии.

На Востоке говорят: «Сколько ни повторяй «Халва, халва!» – во рту слаще не станет» (даже если эта халва – «без ГМО»). С приходом к кормилу (удивительно, фантастически многозначен великий и могучий!) власти команды, настроенной для работы «с людями», естественно, начался новый этап «реформирования» многострадальной судебной системы. Реформировали ее, реформировали, дореформировали, теперь решили перереформировать, — на это раз, кажется, окончательно. Министр юстиции заявил, что «судова влада, через непродумане и половинчасте реформування зазнала суттєвих втрат…» ну, и т. п. Надо полагать, «новая» команда  организует «продуманное и целостное» реформирование правосудия.  Что, собственно, предлагается на этот раз?

На этот раз предлагается «реформирование всех уровней судов». В частности, будут созданы (ежели, конечно, эта власть продержится достаточно долго) единые суды первой инстанции, и этим судам будут подведомственны все дела, в которых стороной выступают граждане. Апелляционная инстанция станет последней для большинства категорий дел и тоже будет централизованной – то есть все апелляционные жалобы будут рассматриваться в них. Кассировать дела можно будет в специализированные кассационные суды. Верховный суд, таким образом, предполагается освободить от чрезмерной нагрузки для того, чтобы эта высшая инстанция обеспечивала «единство судебной практики». Короче, говорит один мой знакомый экономист-любитель,  все это дело можно назвать «перераспределением финансовых потоков с целью более справедливой их канализации». Мне же, далекому от экономических теорий, для понимания и описания такой константы физического мира, как РЕФОРМА УКРАИНСКОГО ПРАВОСУДИЯ, ближе образные категории.

«…Сколько ни хлестал их кучер,  они  не  двигались  и стояли как вкопанные. Участие мужиков возросло до невероятной степени. Каждый наперерыв совался с советом: "Ступай, Андрюшка, проведи-ка  ты  пристяжного, что с правой стороны, а дядя Митяй пусть сядет верхом на коренного!  Садись, дядя Митяй!" Кучер  ударил  по  лошадям,  но  не тут-то было, ничего не пособил дядя Митяй. "Стой, стой! – кричали мужики.  – Садись-ка ты, дядя Митяй, на пристяжную, а  на  коренную  пусть  сядет  дядя Миняй!" Дядя Миняй… с  охотою  сел  на  коренного,  который  чуть  не пригнулся под ним до  земли.  "Теперь  дело  пойдет!  – кричали  мужики.  – Накаливай, накаливай его! пришпандорь кнутом вон того, того,  солового,  что он горячится!" Но, увидевши, что дело не шло, дядя Митяй и дядя Миняй сели оба  на  коренного,  а  на пристяжного посадили Андрюшку…»

Был у нас «дядя Миняй» – реформирование судебной системы  шло ни шатко ни валко. Коррупция достигла высот феерических (см. отчеты Transparency International), пришел «дядя Митяй» – вопрос о коррупции вообще снимается с повестки дня по причине явной его неуместности, я бы даже сказал, неприличности, с учетом персонального состава управляющих. А Генетически Мумифицированный Организм – украинское правосудие — сохраняет на неопределенное время статус-кво.

Эпизод из «Мертвых душ» (ежели беспощадные редакторские ножницы не коснулись гоголевского текста) заканчивается благополучно: «Наконец, кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Митяя…»

Кучер, ау-у!

Вячеслав МАНУКЯН, магистр права, для «Пятницы»

SOS! Нашей стране, как ни крути, грозит помощь США...