Харьковский ветеран Иван Шеховцов пожертвовал на сооружение памятника Сталину в Запорожье 50 000 грн собственных сбережений. Выросший в раскулаченной семье, фронтовик, ушедший на войну добровольцем в 17 лет - на груди тесно от боевых наград. Многолетний опыт работы следователем, прокурором и адвокатом. Иван Тимофеевич рассказал о фронтовом прошлом, о послевоенных судебных сражениях за честь Сталина и о том, как уже после войны его практически похоронили заживо. Этот рассказ – для всех, кто хочет если не понять и принять его позицию, то хотя бы узнать ее…

У Ивана Тимофеевича яркая биография, и она во многом объясняет такое живое участие в деле чествования Сталина. В конце 1929-го семья его деда, которая проживала в Курской области, была раскулачена. Деда, отца, мать и троих детей выслали в Архангельскую область. В ссылке умер от воспаления легких шестимесячный брат Ивана Шеховцова. Потом наступила пора разоблачения перегибов в коллективизации, начался пересмотр дел, и семью освободили как незаконно раскулаченную. Иван Тимофеевич и сейчас убежден, что раскулачивание и репрессии – дело рук врагов, пробравшихся в ряды советской власти с целью ее дискредитировать, а также следствие перегибов на местах. Эту точку зрения он не просто излагает окружающим: в конце 80-х он даже участвовал в судебных процессах в Москве, где вступил в спор с журналистами, историками и правозащитниками – и выиграл дело. Произошел однажды и курьезный случай: во время процесса один из ответчиков в своей речи сказал, что Шеховцова нет, он умер. По России пошел слух, опровергнуть который Иван Тимофеевич не мог, так как был не в курсе. Бросили клич – собирать средства на памятник. Скульптор Николай Щербаков даже успел сделать монумент, взяв за основу фотографию Ивана Шеховцова, сделанную во время произнесения им речи на судебном процессе…

Но это уже после войны. А до того был фронт, куда Иван Шеховцов ушел добровольцем за три дня до своего 17-летия, и был наводчиком противотанкового орудия. Об этих моментах ветеран вспоминает особенно подробно, и они многое говорят о его характере: «А что такое наводчик противотанкового орудия? Это когда ты стоишь на передовой со своей пушкой, и наводишь через оптический прицел на немецкий танк. И ствол не дальнобойный, а прямой наводкой на расстоянии 500 м. На тебя идет танк, а ты на него наводишь пушку, и кто первый сделает точный выстрел, тот останется жив, и тот доказал свою правоту. Вот такая была война…» На груди у Ивана Тимофеевича множество наград, в том числе Орден Славы и медаль «За отвагу». Потери среди артиллерии были огромные – из своей команды Иван Тимофеевич единственный, кто остался в живых. 27 августа 1944-го он был ранен, и до сих пор в ноге у него остался осколок от немецкой мины – его в спешке не заметили и не вынули вовремя. Вскоре осколок начал беспокоить, и Шеховцова демобилизовали.

В Харьков семья Шеховцова приехала в 1930-м. До войны Иван Тимофеевич успел закончить восемь классов школы, после войны поступил в Ленинградское военное училище связи. Потом были подготовительные курсы нынешней железнодорожной академии в Харькове, где он по специальной ускоренной программе для фронтовиков за год получил среднее образование. Потом пришлось выбирать, что привлекает больше – история или юриспруденция. Пошел в юридический институт, по окончании получил назначение следователем в Кировоград - и сразу поступил на заочное отделение истфака харьковского университета (сейчас ХНУ им. Каразина). На шесть лет об отпуске пришлось забыть: положенные по закону 24 календарных дня Иван Тимофеевич разбивал на две части и тратил их на зимнюю и летнюю сессию. И на курсах, и в вузах Иван Тимофеевич учился на «отлично», понятия не имел о четверках. Позже работал старшим следователем областной прокуратуры, начальником следственного отдела, прокурором-криминалистом и адвокатом.

Понятно, что перспектива сооружения памятника вождю в Запорожье не могла оставить ветерана равнодушным, и он решил поучаствовать. На вопрос о причинах своего поступка Иван Шеховцов замечает, что ответ содержится в его книге «Дело Сталина-«преступника» и его защитника». Это четырехтомник общим объемом 2600 страниц. Автор посвятил его Зое Космодемьянской, которую считает своей первой любовью и однополчанкой. Ее портрет висит над рабочим столом Ивана Шеховцова вместе с портретом Сталина. Книга издавалась дважды – в 2004-м и в 2009-м, и автор рад поделиться ею со всеми желающими. Но для тех, кто с книгой не знаком, ветеран вкратце обрисовал свои мотивы.

- Почему вы решили пожертвовать на памятник Сталину такую сумму?

- Идея создания памятника витала в воздухе и в Украине, и по всей России. Но ограничивались тем, что собирали подписи, писали письма президентам. Но на них никто не реагировал. А запорожцы сделали мужественный поступок – они не просьбами занимались, а начали сбор денег на сооружение памятника Сталину. Но денег поступало мало: молодежь не знает Сталина, ветераны влачат нищенское существование. И когда газета «Коммунист» 2 апреля этого года опубликовала сообщение Запорожского обкома Компатии о том, что собирают деньги, я снял с книжки все свои сбережения, которые у меня накапливались 20 лет. Как все люди пожилого возраста, я копил деньги на «черный день». Я снял их все, пятьдесят тысяч, и отправил в Запорожье. В настоящее время все памятники Сталину свергнуты и в бывшем Союзе, и за рубежом, Сталин оклеветан, назван преступником, организатором Голодомора, и к сожалению нынешняя власть это ничем не опровергает. И такое зомбирование вошло в сознание нашей молодежи, для меня это особенно трагично. От нас отвернулось поколение наших внуков и правнуков, которые не знают и не хотят знать ни о советской родине, ни о Сталине. Вот почему поступок запорожских коммунистов имеет историческое значение. Это первая акция, направленная на то, чтобы народ узнал, кто такой Сталин и постоянно интересовался историей своей страны.

- Учитывая то, что тема Сталина спорная и воспринимается не всем обществом, обязательно ли такое наглядное чествование - в виде установки памятника?

- Перевоспитать нынешнее поколение – очень сложная задача. На словах это редко удается, нужно иметь знания, чтобы выйти к аудитории и убедить ее. А памятник – это вещественное доказательство, которое постоянно своим наличием говорит обществу – вот видите, Сталин, его оклеветали, а он пришел, вернулся в образе памятника.

- Насколько установку памятника Сталину можно считать ответной реакцией на чествование Степана Бандеры в западных регионах?

- Я думаю, этот шаг состоялся бы, если бы и не было чествования Бандеры. Потому что процесс возвращения Сталина уже назревает. Мои читатели видят, что происходит в России и Украине, как люди начинают сравнивать жизнь сегодняшнюю и жизнь при Сталине: бесплатное образование и медицинское обслуживание, символическая плата за жилье. Идея памятника – не ответная реакция, это естественный исторический процесс.

- Исходя из представительства Компартии в парламенте, можно ли говорить о легитимности такой идеи в обществе?

- Компартия действительно имеет только 27 мест из 450-ти, это очень мало. За нее мало голосуют, потому что народ убедили в том, что Компартия – это преступная власть, что Компартия под руководством Сталина организовала Голодомор и незаконные репрессии. Народ зомбирован этим и его трудно перевоспитать. Но осознание  народом своего советского прошлого гораздо больше, чем поддержка в парламенте. Памятник в Запорожье – это заявление о том, что мы есть, что наше дело правое и победа будет за нами. Естественно, это вызовет неоднозначную реакцию. Процесс прозрения начался, но он будет идти сложно, потому что телеящики работают против нас.

- Не кажется ли вам, что роль Сталина преувеличена, и победа стала возможна благодаря личному мужеству каждого фронтовика?

- Да, есть такие высказывания: «Мы победили не благодаря Сталину, а вопреки ему», «Победил не Сталин – победил народ». Ну что я могу сказать? Что значит – победить вопреки? То есть Сталин был за поражение? Мобилизация народа проходила не сама по себе, а под руководством Компартии, которую возглавлял Сталин. Три миллиона коммунистов погибло на фронте, они первыми шли в атаку и первыми получали немецкую пулю.

- Будете ли вы поддерживать установку такого памятника в Харькове?

- Если бы сбор средств объявили харьковчане, я бы внес их здесь. Но поскольку никто, кроме запорожцев, этого пока не сделал, то я внес свои средства им. Если наши коммунисты добьются разрешения на установку такого памятника в Харькове, я вот эту двухкомнатную квартиру-сталинку, которая стоит 50 000 долларов, продаю, и вношу эти деньги на строительство памятника. А сам иду в приймы к женщине, которая меня приглашает уже. Это серьезно. Вот такой я.

- Как на вашу позицию реагируют родные и знакомые?

- По-разному. Например, враги мои звонят по телефону: «Гражданин прокурор, здравствуйте! Как ваше здоровье?» Я отвечаю: «Здоровье в порядке, спасибо зарядке» - мой стандартный ответ. А потом угрожающим тоном: «Ну, мы за вами скоро придем». Ну что ж, говорю, приходите – я стреляю с двух рук без предупреждения… Родственники отнеслись отрицательно, жена не восприняла мою позицию, дети и внуки тоже. Они уже 20 лет со мной не общаются, не поздравляют ни с днем рождения, ни с Днем Победы. Но зато я получаю тысячи поздравлений от своих единомышленников, трогательные слова с пожеланиями здоровья. Это для меня самое лучшее лекарство, никаких таблеток и уколов не надо. Я до сих пор предъявляю судебные иски против клеветников, заявления о возбуждении уголовных дел. Таким образом я живу, и мое состояние здоровья определяется именно этим. Единомышленники мне пишут: «Иван Тимофеевич, мы Вас приглашаем 7 ноября 2017 года, на 100-летие Великой Октябрьской Социалистической революции, на демонстрацию в Москву, где мы пройдем под красными знаменами, под музыку военных оркестров». Я обещал, что приеду. А я человек такой, что раз дал слово, то сдержу. Значит, до 2017 года я обязан дожить, раз товарищи просят.

Кира СТАНИСЛАВСКАЯ, для «Пятницы»

От редакции. Печатая этот материал, мы прекрасно понимали, что противников столь неординарной позиции нашего героя будет едва ли не больше сторонников. Согласитесь - нет  равнодушных! А это главное! Мы готовы записать и опубликовать другие истории, герои которых, например, узники советских лагерей. Мы помним иные юбилеи: первый лагерь для заключенных был образован 25 мая 1920 года.