Надеюсь, великодушный читатель простит непутевому автору его маниакальную страсть. Хотя бы по причине давней и безнадежной ее запущенности. Как-никак, еще в советские времена корнями уходит. Да-да, в те самые, подернутые ностальгической дымкой времена, когда красногалстучный отличник проникновенно обращался к притихшему классу: «Вспомним всех поименно. Горем вспомним своим…»

Вспомнил. Ужаснулся. Настолько, что пришлось повторное вступление сочинять: не сочтите нижеизложенное попыткой оправдания палачей. Занятие сие априори безрезультатное – «черного кобеля не отмоешь добела». А вот испачкать грязью всю собачью свору очень даже можно. Более того – нужно. Именно в плане «поименного» вспоминания.

…Ведомость на получение денежного довольствия, любезно предоставленная для изучения сотрудниками исторического музея, ввергала в состояние охотничьего азарта. Ну, вот они – «герои» губчека 1919 года! Все, как один – верные соратники Степана Саенко, заведовавшего печально известным концлагерем. Тридцать восемь фамилий отпетых садистов! Поле для исследований – немереное. Ищи, копай, выясняй: кто, в чем замешан? Расплатился ли за содеянное? Как себя чувствуют потомки чекистов, если таковые вообще имеются?

«Озарение» пришло чуть позже. Цитатой из дедушки Крылова: «А слона-то я и не приметил!». Несмотря на то, что красовался он в самом начале: «…сотрудникам Комендатуры Харьковского Концентрационного лагеря при Губисполкоме». Саенко, понятное дело, подлец, чекисты – кровавые палачи, но… «Миль пардон», над ними стоял Губисполком – исполнительный комитет губернского Совдепа. Значит, некоторую часть вины за 286 трупов, обнаруженных деникинцами в отбитом у большевиков Харькове, следует переложить на него. Логично?

Какую именно – судить не нам. Современники описываемых событий («Южный край» от 24.07.1919-го) полагали, что весьма значительную: «Концентрационный лагерь на Чайковской, подвалы чрезвычайки фактически были в его руках. И он настаивал на жестоких мерах, благословлял убийства». «Он» – это председатель президиума губисполкома Павел Андреевич Кин.

Справедливо рассудив, что при деникинцах «Южный край» мог и не такое написать о «пламенном большевике», автор решил свериться с газетами советскими. Искомое обнаружилось быстро. 28 января 1919 года харьковские «Известия» сообщали, что товарищ Кин «избран на днях членом центральной комиссии, наблюдающей над деятельностью Чрезвычайной следственной комиссии. Ведению комиссии подлежат действия Чрезвычайки в целом и отдельных ее членов».

Следует заметить, что речь шла о Всеукраинской ЧК. Харьковскую губернскую организуют только в конце марта. Очень высоко летал Павел Андреевич! Такого монстра контролировал от имени «президиума исполкома»! И не только от него. Дотошный «Южный край» считал, что, прежде всего, Кин представлял «партию, стоявшую над государством».

Сразу же вспомнилась знаменитая хрущевская фраза о том, что, мол, «органы» поставили себя над партией. Может, в конце тридцатых оно так и было, но не в девятнадцатом, нет.

Тогда еще партия «ставила» органы, как хотела. Свидетельством тому – выдержка из протокола заседания Петинского райкома от 27.05.1919: «Слушали: вопрос о т. Покко. Постановили: заслушав доклад т. Зарывайко о предложенной замене т. Покко, председателя Губчека, т. Сориным…» Уловили? РАЙОННЫЙ комитет решает вопрос о замене председателя ГУБЕРНСКОЙ ЧК! Остается только загибать пальцы, перечисляя людей и организации, причастные к проведению красного террора: губисполком, райком партии…

А вот еще интересная цитата, датированная 25 мая 1919 года: «Ведется беспощадная борьба со спекуляцией, бандитизмом, злоупотреблениями по должности. Было произведено за последнее время много арестов». Ни за что не догадаетесь кем – отделом управления Петинского районного совета города Харькова.

Список репрессивных органов был бы не полным без главного фигуранта – «большевистских трибуналов, где расправу творили малограмотные изуверы и юридические невежды». Это «Южный край» их так припечатал. И фамилии «изуверов» перечислил – Чернухин, Котов, Буздалин.

Последний – особенно интересная личность. Блестящую карьеру сделал. Поменял несколько солидных должностей местного масштаба, стал первым председателем Верховного Суда УССР. А в июне 1919-го ходил вместе со знаменитым Саенко по каторжной тюрьме и указывал, кого казнить, кого миловать. Без малого через двадцать лет «указали» и на него. Потому Сергей Феоктистович Буздалин и по сей день «ходит». Правда, теперь уже в «жертвах сталинского террора».

Любопытным не мешало бы ознакомиться с интереснейшей книжицей, изданной киевлянами в 2006-ом – «Репресовані прокурори в Україні». Там таких «невинно пострадавших» – хоть пруд пруди. И земляков немало – Лев Крайний, Михаил Брон. Классика: «казус Франкенштейна». Окрепнув, рукотворное чудище начало пожирать своих же создателей. И даже тридцать седьмого дожидаться не стало.

Вот она, злая ирония судьбы, воплощенная в документе от 06. 09. 1920-го: «Ввиду неоднократных арестов членов партии, причем райком не ставится в известность о факте ареста, просим принять меры к тому, чтобы о каждом аресте немедленно ставили бы в известность райком». Улыбнитесь: это легендарный Сильвестр Покко – первый председатель губчека, руководивший на то время большевиками Петинки, просит вышестоящую инстанцию хоть как-то повлиять на своих недавних коллег.

Так или иначе, каждому из «силовиков» воздалось по заслугам.

Эдуард Зуб, для «Пятницы»

Вперёд у нас продвигаются только те, кто знает, что такое право, и как его обходить слева. Кто не знает, идут в зад.