karikat.jpg

Все идет к тому, что в Украине 16 языков смогут считаться региональными. И хотя в стране (да что там, – в Харькове!) происходят гораздо более интересные события, но вся газета не может быть только о них. Поэтому в качестве передышки от войн вспомним давний языковой вопрос и покумекаем, кому он нужнее. А также решим, на каком языке говорить с шпионами или сдавать вступительные тесты, и почему то, что дончанину хорошо, то львовянину – смерть, и наоборот.

Понятно, что с государственной точки зрения это верный способ растащить страну по кускам. Гражданская война – дело грязное и хлопотное. А так Украина незаметно расползется по приоритетным направлениям, причем в благостной атмосфере соблюдения прав национальных меньшинств. Язык – средство сплочения, хотя и непонятно, почему власти думают, что оно единственное. Есть же еще такие вещи, как права человека, борьба с кризисом, евроинтеграция. Но в этих направлениях работать сложнее – здесь идола сначала надо создать, а уж потом ему поклоняться. А признать то, что и так уже есть – проще простого. И в принципе, зачем нужна такая страна, если ее можно развалить одним законопроектом. И, возможно, по одиночке, разбившись на территориальные единицы, внутри которых все друг другу понятны, мы даже скорее выживем. Но жизнь наступит скучная и однообразная. Поэтому хоть в процессе трансформаций повеселимся – ибо абсурд будет иметь место на каждом шагу, как при любых мало-мальских реформах.

К примеру, интересно, как стыкуется с обилием региональных языков ситуация со вступительными тестами. Абитуриенты, получившие возможность сдавать тесты в вузы на том языке, на котором учились в школе, при грядущем разгуле многоязычия рискуют довести систему высшего образования до коллапса. Всем преподавателям, имеющим отношение к системе трансфера «школа - вуз» нужно будет знать все языки, на которых теоретически может писать тесты отдельно взятый украинский выпускник. Хорошо, если такое расслоение не будет продолжаться вплоть до получения диплома, иначе для него тоже придется выдумывать 16 образцов, и что-то решать с его легитимностью за рубежом. А если еще учесть Болонскую систему со всеми ее нюансами, то работы непочатый край. И действительно, нужно же министерству как-то оправдывать свое существование…
Но до вуза еще нужно доучиться, а в школьном образовании тоже намечаются реформы, имеющие языковой и геополитический характер одновременно. Зарубежную литературу планируют переименовать в мировую, а в ней в свою очередь большую часть времени отвести русской. Но квоты – это вообще последнее дело, пока ничего не будет решено с содержанием. Книги, которые сделали мне какую-то часть моей личности, попадались мне случайно, не в рамках школьной программы, часто уже после школы и даже после вуза, и продолжают попадаться до сих пор. Списки школьной литературы вообще давно требуют пересмотра – не в плане геополитическом, а в плане соблюдения актуальности. Картинки старосветского быта и описание дореволюционных нравов вряд ли отражают нынешнюю действительность и помогают в ней ориентироваться.

Тем временем там, где самоуправление доросло до статуса автономии, на планы киевских парламентариев не особо оглядываются, и действуют на свое усмотрение. Верховный Совет Крыма уже принял русский язык в качестве регионального. В этом случае, конечно, удивляться не приходится. Крым вообще никогда не выглядел украинской территорией, и никто не пытался даже создавать там такую видимость. Единственным проявлением там можно считать украинские песни на радио, звучащие в маршрутках – к ним местные уже привыкли, и если нет в салоне диска с фирменным татарским саундтреком, то на «Океан Эльзы» уже никто особо не кривится. Ситуация с русским языком – это, конечно, реакция на продление пребывания флота и на частые обоюдные визиты российского и украинского президентов. В общем, Крым правильно понял отмашку, и ладно бы стал закупориваться в себе (это было бы логичнее, он стилистически абсолютно самостоятельное явление, потому и автономия). Так он ринулся навстречу России. Можно понять в этом отношении Севастополь – там весь город завязан на флоте, и кардинальных реформ по этому поводу не предвидится. Но что забыл в России татарский степной Крым, а частично и ЮБК? Курортники-москвичи определяют экономическую составляющую, но в остальном Крым все равно себе на уме. И взаимодействие с российскими туристами, да и с украинскими тоже, никак не назовешь задушевным – все сводится к тому, что одни пытаются срубить побольше, а другие заплатить поменьше. Россияне, конечно, привозят свою риторику и свои реалии, это заражает. Но остальные девять некурортных месяцев в году крымчане предоставлены сами себе и ничем особым не заняты. Вот и лезут им в голову реформаторские мысли. Можно представить, как будут развиваться события, если статус, аналогичный крымскому, однажды получит Галичина. Ребята сбегут в Европу наутро, и будут правы.

А там глядишь, и вырисуется идея федерализации, несколько лет назад отложенная в долгий ящик. После смерти Кушнарева и Чорновила больше некому было ее продвигать. Но теперь, если она таки будет раскручена, то уже в другой форме. Раньше, в теоретических размышлениях, предполагалась самостоятельность всех регионов для их же блага, теперь скорее начнется отторжение неудобных регионов для блага оставшихся. Определить неугодные регионы будет несложно – взять карту предпочтений людей на последних выборах, внести поправки относительно сговорчивости электората в послевыборный период вплоть до сегодняшнего дня, и получим коэффициент неугодности, по которому и можно будет кромсать, чтобы проценты на следующих выборах устроили власть целиком и полностью.
Центральная Украина опять окажется нетронутой в этих дрязгах, оставаясь оплотом политической и ментальной стабильности. Из чего вытекает уже не раз озвученная по другим поводам сентенция: Украине нужен президент из центральных областей страны – если не географически, то хотя бы морально. Если уж мы говорим о едином государстве, то человек, его возглавляющий, должен быть максимально свободен от перегибов с какой бы то ни было стороны. Если вы думаете, что я таким образом сейчас двигаю кого-то конкретно – спешу огорчить, я бы с удовольствием, но никакой конкретной личности в голову не приходит, тем более из числа проходных. Вполне возможно, что он еще и не родился…

Что интересно, из языкового законопроекта, когда и если он будет принят, разные регионы выжмут по-разному. И западяне, которые более националистически настроены и часто выступают за единый государственный, получат от законопроекта больше, чем жители востока, выступающие за многоязычие. Востоку легализация русского языка даст в основном долгожданный комфорт – отпадет необходимость учить украинский с таким же остервенением, как в последнюю пятилетку. Фактически восток получит комфортные условия для культивации собственной лени. Плюс к этому соседство России будет выглядеть более плотно, а потому и информационные потоки, идущие оттуда, будут восприниматься с куда большим доверием. Западной Украине введение польского, румынского и венгерского даст нечто большее, чем возможность не учить мову – об этом там никто и не помышляет. Это откроет им двери в Европу уже окончательно, настежь, они больше не будут просачиваться в проем. То есть восток из-за языковой интеграции будет прижат соседом извне, а запад, наоборот, будет стремиться за пределы существующего государственного кордона. Восток двинется по пути деградации, запад – по пути развития. Как говорится, кому что.

Одно хорошо. Полтора десятка языков, действующих на территории государства, – это кошмар для любого шпиона. Запутать противника – шпионаж невозможен, в каждом регионе свой язык. В таких условиях у нас смогут работать только высокообразованные шпионы-полиглоты, а где же их возьмешь, они в основном разбросаны по более стратегически важным объектам. Да что там – невозможен даже внутренний шпионаж. Какой-нибудь крымский «разведчик», не знающий регионального польского, не в состоянии будет работать на Львовщине, как ни крути. Вот так и будет существовать Украина, трепыхаясь между двумя крайностями - изоляцией и самодостаточностью. Но зато с внутренней безопасностью все будет гут. Опять же – дезинтеграция может очень помочь, если после предстоящих местных выборов все регионы столкнутся с фальсификациями и захотят по этому поводу повозмущаться. Разбиения страны на более или менее самостоятельные территории может впоследствии и усложнить перемещение из одной области в другую, а уж тем более в условиях военного положения (которое у нас всегда негласно имеет место во время выборов, просто в разной степени).
Тема региональных языковых поблажек могла бы сойти на нет, если бы к ней подошли умеренно и избирательно. Если бы использование единого государственного было добровольным для всех, кроме госслужащих. Для них это все-таки не столько абстрактное бюрократическое требование, сколько тест на интеллект. А остальным ввести бы допустим возрастной ценз на языковые требования. Например, люди старше 50-ти могут мову не учить, и говорить на том, на котором умеют. А молодежи, наоборот полезно и несложно выучить еще какой-нибудь язык, кроме родного. И учитывая, что правят электоральный бал у нас в основном пенсионеры, они вполне могли бы и застопорить глобальные реформы – если бы их провели лично для них, на локальном уровне.

Если бы единственной причиной многоязычия было только удобство – на здоровье. Более того: если бы в этом не было политики, то за признание такой уймы региональных языков выступали бы даже националисты. Потому что не видели бы в этом ни пользы, ни угрозы. А так – с точки зрения влияния государства на человеческий мозг очень важно, оказывается, на каком языке у нас молебны и судебные иски. И единственный наш выход - учить и признавать региональными языки тех стран, которым и даром не надо оказывать на нас какое-нибудь влияние. В идеале – давно исчезнувшие, неофициальные или искусственные языки. В общем, Украину спасет признание санскрита, суахили, латыни, эсперанто и семафорной азбуки…

Виктория НАЙДЕНОВА, для «Пятницы»

Если сильно надувать резиновую женщину, то со звуком "чпок" она поменяет пол.