7.jpg

Думали, что начнется осенью, а оно – бах! – и грянуло в начале лета. Как что? Ну вот это ж, оно самое. Например, «Зеленый фронт» инициировал референдум, и теперь будет чем заняться до местных выборов, особенно если горвласть не позволит его провести. И еще прошли так называемые общественные слушания, и доказывать их «так называемость» тоже можно будет эдак до октября. Так что планы корректируются и жизнь становится если не лучше, то хотя бы веселее.

На оба упомянутых мероприятия я пролезла на дурном фарте, ну и еще от вечной привычки приходить сильно раньше положенного. Сначала было подготовительное собрание касаемо референдума, которое активисты упорно называли «инициацией референдума», а я хихикала в кулачок и предпочитала его называть ну хотя бы «инициированием». А то инициация у меня ассоциируется с мечами на плече, серебряными кубками с человеческой кровью и прочей ведьмацко-рыцарской стилистикой. В коридоре харьковского пресс-центра, где сроду не было ни одной табуретки, поставили офисные стулья рядами и попытались впихнуть невпихуемое. То есть нужное количество активистов, но не больше – остаток толпился за стеклянной перегородкой и голосовал вместе со всеми. Еще пару сотен, совершенно незнакомых (как для ветерана) людей околачивалось на улице под входом и по окончании встречало выходящих, как на каком-нибудь Каннском фестивале, только красной дорожки не хватало.

В рамках своего амплуа «все не как у людей» я оказалась записанной сразу в трех перечнях. В списке прессы, где не успела поставить подпись, потому что побежала к столику, где регистрировали простых смертных и выдавали мандаты. Потом собственно в этом, обычном списке. И наконец, даже в списке представителей горисполкома, куда в само начале меня по ошибке начали записывать, да так бы и записали, но я заметила надпись вверху листа, запричитала - дескать, шо ж вы делаете, нельзя так со мной, я же впечатлительная. Чертыхнулась, сплюнула через плечо и заставила тетеньку при мне изничтожить листок немедля. Провокаторы в зал пройти не успели, потому стояли на лестнице, в количестве примерно 12 человек и неизменно голосовали «против», при этом смущенно улыбаясь и отворачиваясь от телекамер. А под самой дверью скакал Андрей Бородавка - человек без мобильного телефона, один из героев нашего предвыборного эпоса. Кидался на охрану, пружиня от нее аж до ступенек, и возмущался, что ему не дают работать. Но на результат это не повлияло: референдум по защите зеленых насаждений таки инициировали, и теперь, если власть разрешит, за месяц надо собрать 150 000 подписей. Смущает одно: список инициативной группы не голосовали поименно, и после дополнений там оказались представители «Свободы», в искренних намерениях которых, мягко говоря, есть сомнения. Тут можно только пожелать основной части списка не спускать глаз с этой троицы, а в остальном – чего ж, пусть ходят, собирают подписи, жалко, что ли… Другое дело, что инициативу с референдумом могут заморозить наверху, и тогда это уже повод для новых действий. Вообще, ситуация выглядит волшебно, как деревце блок-схемы компьютерной программы: «если», «то», «иначе», вариантов тьма, и на каждый есть ответ, но в конце-то все равно выход. Правда, возможно, и зацикливание. Например, поведение нынешнего и.о. на заседании парламентского комитета, в эфире «Интера», да и на общественных слушаниях удивляет. Дорогого стоит ни разу за последний месяц не увидеть на лице Геннадия Адольфовича его довольную улыбочку с ленинским прищуром, под которой он всегда так мастерски прячет замешательство. Теперь вместо этой маски – совсем другое: губы поджаты, глаза бегают, речь с паузами и оговорками. Не смысловыми, нет, - их можно считать за уже привычные перлы. Геннадий Адольфович оговаривается механически, путая буквы. Это бывает, когда не полностью находишься здесь и сейчас, а занят в момент речи другими, гораздо более важными мыслями. Состояние, которое у нас на Салтовке называют «выпасть на измену», но мне больше нравится интеллигентный вариант — «программа выполнила недопустимую операцию и будет закрыта». Я довольно давно наблюдаю за господином Кернесом, приходилось общаться и лично, и могу сказать: человек волнуется, он не уверен, что-то пошатнуло его картину мира, что-то пошло не так. Геннадий Адольфович, вы можете сколько угодно удваивать себе охрану, но что бы вам ни говорили, никто из этих странных протестующих персонажей не хочет вашей крови. Даже после 2 июня, поверьте. Максимум, чего они вам желают, – это удачной эмиграции. Подумайте, это компромисс на самом деле.

И раз уж вы здесь, убедительно прошу не применять никаких санкций к сотрудникам пресс-службы, среди которых есть и мои добрые знакомые. Они пытались сделать все возможное, чтобы не допустить меня в зал общественных слушаний, но у возможного есть границы. Аккредитации в горсовете у меня действительно нет годами, потому что я предпочитаю тратить время на написание текстов и общение с интересными людьми, чем играть в бюрократию и собирать бумажки, позволяющие мне переступить порог горсовета. Последуйте примеру Маренич – она отменила практику аккредитацию СМИ в облгосадминистрации даже несмотря на то, что ее и так уже годами там не было… А чтобы пролезть в уже заполненный бюджетниками зал, мне достаточно было встать в пять утра, записаться второй по счету в листе регистрации на входе в Киевский райсовет и получить не только мандат, но и программу слушаний, чем даже директора школ и заведующие детсадами похвастаться не могли. Сказывается многолетний юношеский опыт прохождения на рок-концерты по билету и без, и ваши блюстители в данном случае вообще не угадывались, простите. В этом смысле «Зеленый фронт» - еще птенчики, не знающие, с кем играют, но я их по мере сил консультирую. Часто не верят - неужели, мол, он может сделать вот так?! Да, говорю, легко. А еще вот так и вот эдак.
Общественными слушаниями это назвать было сложно, и уже много говорилось, почему именно. Как минимум, желательно было считать голоса. Но был и конструктивный момент. Противники и равнодушные, загнанные в зал в виде стада, хотя бы увидели и услышали Зобова, Шапаренко, Рассоху, и убедились, что они не какие-то неадекватные кровожадины, кушающие детей на завтрак. Я застала их выступления до того, как решила, что на улице интереснее и пошла в народ. Их слушали тихо и внимательно. А на выступлении вашего Китанина, между прочим, гул стоял, потому что не фиг вещать с бумажки на «птичьем» языке.

Экологов политики используют редко. В основном, их бьют или же затыкают еще на первоначальном этапе, если оказывается, что нарушитель природоохранного законодательства – несоразмерно мощная фигура. Потому вдвойне радостно, что в этом сезоне модно проводить предвыборную кампанию на тезисах человечных и по сути безадресных. Впервые кампания не будет зациклена на том, кто сколько украл, кто кого убил, а также на судимостях, медицинских справках и землеотводах. Впервые оппоненты не будут говорить друг о друге. По крайней мере, не всегда. У них будет отдельная, экологическая тема, и на личностный артобстрел они будут переходить гораздо реже. Впервые в харьковской истории Арсену Борисовичу и Геннадию Адольфовичу действительно будет о чем поговорить. И это, господа, уж поверьте мне, старушке, повидавшей не одну предвыборную кампанию, поистине прекрасно.

Зарождение нового явления, рождение истории в таких подробностях мне приходится наблюдать впервые. У «Зеленого фронта» появился цивильный блестящий флаг, плакат с логотипом тоже уже не на колене нарисован… Шествие от Киевского райсовета и совместная разбивка клумбы возле места вырубки при участии представителей всей Украины, отштампованные таблички с названиями городов… По всему видать, что бесхозную, и тем очаровательную анархическую структуру пытаются прибрать к рукам. Оно и понятно, и закономерно: вопрос дальнейшего существования упирается в финансы. Хотя грустно, и надежда только на то, что большинству до сих пор по фигу политика, и образуются альтернативные ветви, и будут действовать самостоятельно. Даже навскидку могут перечислить, кто туда уйдет, в эту «оппозицию к оппозиции» - но не буду, конечно. И тут хочется внести бесплатное рацпредложение: кто бы ни присебякал «Зеленый фронт», некоторые нюансы обращения с ним нужно учитывать и для своего блага, и для блага самого движения. Как минимум, нельзя усаживать на трон единого лидера. Костяк из десятка самых активных плюс неуловимая мобильная сетевая структура – это то, что надо, такого еще не было, власть не знает, как с этим работать, она до сих пор не имела дел с безглавой партизанщиной.

В этой борьбе каждый день, после очередного формального проигрыша и полученного вместе с ним опыта, мысль «Ну вот и все, конец» через пару часов сменяется мыслью «Все только начинается». И на следующий день по новой. С ужасом думаю, как буквально пару-тройку месяцев назад собиралась окончательно и бесповоротно валить то в Закарпатье, то в Киев, то в Одессу – если бы я довела до конца воплощение этих планов, то пропустила бы рождение «Зеленого фронта», палаточный городок, бойню, прокуратуру, суды, пикеты, концерты, общественные слушания, шествия… Накануне на один день нужно было смотаться в Киев, где всегда отдыхаю душой – и то колбасило, домой хотелось, переживалось, как там без меня революция. Дважды мне прямо на парковый мост в парке за Верховной Радой звонили активисты, просили подтвердить явку на предстоящее собрание по инициированию референдума и на общественные слушания, трижды приходила смс-рассылка с теми же просьбами. Я еле вечернего поезда дождалась. И тут уж меня не проведешь: в моем сереньком безликом Харькове действительно в кои-то веки происходит что-то уникальное, оно грозит превратиться в банальную предвыборную драку в грязи, но пока… Пока я пришла к решению, которое даже не ощущаю как какую-то жертву: этим летом я никуда не еду отдыхать. Не то чтобы без меня покрестится – вот именно, что покрестится, и запросто, и если я пропущу что-то знаковое, то потом никогда себе не прощу…

Виктория Найденова, для «Пятницы»