6.jpg

«Ночь-то какая чудная да лунная и ни души окрест… Все буревестники почили в бозе, только звезды в небе черном хороводы хороводят… Оно, поди, и мне размяться малость не помешает», - с этими словами Дяденька Горький спрыгнул с постамента прямо на клумбу с яркими петуниями.

- Фу ты, наследил однако, - глядя на примятые цветы, огорчился Дяденька Горький и взял грабли. - А зачем я грабли-то взял? Что я ими грабить буду? Нечего уже грабить… Ну раз уж взял, тогда уж пусть… И кому какое дело - кто с чем по парку культуры имени отдыха ночью гуляет, – оправдывался перед собой Дяденька Горький, направляясь с граблями подмышкой в сторону Малой Железной Дороги…
- Хороший все же у меня парк - прохладный, с деревьями-кустами, с канаткой, мо’ еще и с грибами съестными да белыми… - любовался ночным лесом Дяденька Горький и вдруг едва не упал, зацепившись ногой за какую-то ленточку. – Что за бес… Что за препятствие возникло на пути моем неспешном? кто территорию мою бантиками-ленточками пометил и меня не предупредил?

Недалече на свежесрубленном пенечке сидела Старуха и продавала пирожки.
- Это что такое? – подойдя к Старухе и протягивая ей обрывок полосатой целлофановой ленточки, спросил Дяденька Горький.
- Лес рубят, щепки летят… - философски ответила Старуха.
- Кто рубит-то?
- Мало знаешь - крепче спишь, много знаешь – мертвым будешь… - глухим голосом прокаркала Старуха.
- Так я как бы уже… и давно… - Дяденька Горький силился в темноте разглядеть ее лицо. - А звать-то тебя, бабушка, как, позволь полюбопытствовать?
- Изергиль.
- Так ты что – неместная что ли?
- Местная я! Еще и какая местная! – обиделась Старуха. – Я испокон веков на ентом самом месте пирожками торгую. Сам ты не местный, разОкался тут по ночи…
- Изергиль, так Изергиль, ты только не серчай попусту… Ну а по отчеству тебя как величают?
Старуха надолго задумалась…
- Запамятовала я отчество свое… А ты, случаем, не знаешь?
- Нет, я не знаю, и фамилию твою я тоже не знаю… А пирожки у тебя, Бабушка Изергиль, с чем и почем? – Дяденька Горький почувствовал, что уже успел сильно проголодаться.
- С сосисками и с мясом, и все по пять копеек.
- А сосиска из чего? – осторожно поинтересовался Дяденька Горький.
- Да кто ж ее знает – из чего они сосиски делают… но нам говорят, что свежие…
Дяденька Горький дал Бабушке Изергиль медный пятак, на ощупь выбрал себе румяный пирожок с сосиской и уселся рядом с Изергиль на соседний свежесрубленный пенек, прислонив свои грабли к стволу пока еще не срубленной сосны.
- Вкусный у тебя пирожок, только махонький, - похвалил кулинарные способности Бабушки Изергиль Дяденька Горький. – Вот тебе еще один пятак и дай мне теперь пирожок с мясом, а то что-то я одним не наелся, да и сама за компанию со мной пирожок отведай, с вечера небось не ела ничего.
Но не успела Бабушка Изергиль покраснеть (потому что в ее пирожках была не целая сосиска, а только половинка) - как из черной чащи недовырубленного леса вышли люди в черном с бейджиками «муниципальная охрана», а с ними и Человек в Погонах с Большими Звездами.
- Что здесь за несанкционированный митинг? Где разрешение? Немедленно предъявите ваши документы!

Бабушка Изергиль засуетилась и откуда-то из недр вязаной кофты достала свой мятый-премятый документ – такую себе бессрочную подписку о невыезде.
И пока Человек в Погонах с Большими Звездами внимательно изучал бабушкино типа удостоверение личности, люди в черном демонстративно поигрывали бейджиками и нагло пялились на пирожки с сосисками.
Вернув Изергиль ее ветхий документ, Человек в Погонах с Большими Звездами обратился к Дяденьке Горькому:
- А где ваши документы, гражданин? И почему вы не подчиняетесь властям и оказываете нам сопротивление?
- Какое еще сопротивление, любезный мой товарищ? Все мои документы в архивах и библиотеках, но вы и без наличия документов обязаны знать меня в лицо по памятникам и барельефам, коль уж вы человек культурный, коим кажетесь на первый взгляд, - не растерялся Дяденька Горький.
- Ага, ага! Так его, супостата! – поддакнула Бабушка Изергиль, пряча свой документ обратно в надежное место.
Человек в Погонах с Большими Звездами вспомнил свое экс-коммунистическое прошлое, отдал честь Дяденьке Горькому с его Матерью и приказал людям с бейджиками конфисковать у Бабушки Изергиль пирожки с сосисками и мясом, чтобы пополнить ими городскую казну.
А Бабушка Изергиль даже не пыталась дать отпор неправомерным действиям муниципальной охраны – тут уж «не до жиру, быть бы живу», к тому же пирожки со свежими сосисками у нее закончились, да и адвоката поблизости не было.
- Размуниципальничались тут, окаянные! – в сердцах выругалась Бабушка Изергиль и тихонько всхлипнула.
- Так что же здесь происходит, в конце-то концов??? Ты можешь мне вкратце растолковать? – Дяденька Горький смотрел на Бабушку Изергиль и ждал объяснений.
- Что-что… дорогу к «Евро-2012» прокладывают…
- К чему дорогу? – не въехал Дяденька Горький.
Бабушка Изергиль уже собралась пожурить неинформированного СМИ Дяденьку Горького, как вдруг на просеку, освещая мощными фарами пни да колоды, выехал черный запыленный джип и, развернувшись, резко затормозил. Из джипа вышли несколько господ, среди которых особенно выделялся маленький человек в оранжевом шарфике.
- А это кто приехал такой интеллигентный, небритый, в очках и в шарфике? – спросил Дяденька Горький у Бабушки Изергиль.
- Градоначальник наш - Геннадий Адольфович, и.о. который, – испуганно прошептала Изергиль.
- А почему он в шарфике?
- Горло застудил, наверное, бедолажный… А у меня с собой ни хлеба, ни соли, ни пирожков, ни рушныка, чтобы встретить его достойно… Одни только грабли, да и те не мои…

Светало… Дяденька Горький взял грабли и, попрощавшись с Бабушкой Изергиль, медленно брел по утренней росе к своей клумбе с петуниями - навстречу «Евро-2012»…

Леся Майже-Украинка, для «Пятницы»

Опытным путем установлено, что если посуду не мыть три дня - она с успехом может пролежать еще четыре.