13n.jpg

Известный журналист Виталий Портников презентовал в Харькове свою книгу «Богородица в синагоге», где представлены его авторские колонки в газете «Зеркало недели» за 2000—2006 годы. Это зарисовки о путешествиях, портреты известных политических и культурных деятелей. Во время встречи с читателями автор комментировал некоторые отрывки из своих текстов, и заодно рассуждал о языковом вопросе, глобализации, писателях-тусовщиках, свободе творчества и теории государства и права…

Хотя книга уже вышла, автор не пытается оправдать ее существование, а даже наоборот, высказывается о превращении статей в книги довольно скептически: «Я считаю, что моментальное журналистское творчество не заслуживает книг. Потому огромное количество колонок, которые люди пишут практически каждый день (это то, что является нашей работой) оно не должно, как говорится, увековечиваться в камне, как многие из моих коллег считают. Может, потому, что они не делают ежедневные проекты. Когда я редактировал «Газету 24», я писал колонки каждый день (мне казалось - и это мания величия, я тоже так считаю, - что никто больше в газете колонок писать не может). Но это мгновенная реакция, она должна оставаться мгновенной реакцией». Кроме того, у нас в стране, по мнению Портникова, нет культуры таких текстов – в отличие, например, от Польши, где колонки, написанные в период Второй мировой, до сих пор не теряют своей актуальности, и есть определенная категория таких авторов, и прослойка читателей, воспитанных на таких текстах.

Даже название книги, казалось бы абсурдное, навеяно реальными событиями и отражает универсальность, глобальность мира, в котором мы живем. Вместе с тем, Виталий Портников любит порассуждать и о грядущем образовании множества профильных сообществ, чему поспособствует и Интернет, и цифровое телевидение с его системой адресных каналов. Период 2000—2006 годов, описанный в книге – время неспокойное, время перемен и иллюзий, становления не только новой Украины, но и России, где большей частью тогда находился автор. Пребывая между Россией, Украиной и внешним миром, он признается, что видел все немного иначе, чем мы изнутри, и считает это большим профессиональным приобретением, которым нужно делиться с читателем, в том числе и с помощью этой книги. Кроме того, газета «Зеркало недели» в тот период занимала определенную политическую позицию, которую автор не всегда разделял. Чтобы не входить в конфликт с редакционной концепцией и с читательской аудиторией, он отказался писать аналитические тексты. Но в том формате, в котором пришлось работать, по мнению автора, были свои плюсы и свои цели: «Вместе с тем я хотел оставить людям определенные ориентиры. Чтобы потом, когда они осознают, насколько они ошибались вместе с теми, кого они читали и кому они верили, - чтобы у них все-таки оставалось в подсознании, что была возможность посмотреть на мир другими глазами. Это был такой публицистический процесс, который в результате привел к этой книге». На скептический вопрос одного из читателей, насколько он знаком, например, с теорией государства и права, чтобы рассуждать о подобных процессах, автор смеется и парирует: дескать, я родился в семье юристов, и детство провел как раз среди такой литературы…

Журналистское творчество существует не только в украинском измерении, и даже не столько в нем. По мнению автора, эту границу, не географическую, а ментальную, нам перейти сложно: «Мы прекрасно понимаем, что у западного журналиста вообще есть больше возможностей для самовыражения, потому что у него есть другое внимание читательской аудитории, другие газеты, и самое главное – другая общественная реакция на то, что он пишет. Тут человеку, который пишет, иногда кажется, что он находится в каком-то безвоздушном пространстве. В западной журналистике такого нет. Это практически то же самое, что рыба в воде или не в воде. Украинский журналист, тем более публицист, тем более писатель – это, абсолютно очевидно, рыба не в воде, и надо приучиться как-то этими жабрами хватать воздух… И насколько в некомфортных условиях можно дойти до комфортного творчества - это большой вопрос, к которому можно прийти, сравнив две эти публицистические традиции».

Беспокоит автора не только содержание, но и форма, то бишь язык вещания. Украинский язык, по его мнению, имеет крепкий фундамент в виде фольклора и крышу в виде литературы, но не имеет стен, которые создает массовая коммуникация, то есть журналистика. Поэтому многим проще пользоваться русским языком, а украинский считают инструментом, а не каким-то внутренним призванием. Виталий Портников приводит в качестве примера, как политики, говорящие на телекамеру по-украински, переходят на русский, как только она выключается – и приходит к выводу: «Что мне мешает в украинской культуре, литературе, журналистике – это определенная неискренность и собственного восприятия, и восприятия внешнего мира». О фольклоре автор не размышлял, а вот современная украинская литература его не радует: с его точки зрения, это в основном писатели, известные в тусовке, но их книг никто не читает. Как знать, может быть, действительно имеет смысл побольше издавать журналистские тексты, уже опробованные на читателях?

Кира СТАНИСЛАВСКАЯ, для «Пятницы»

Когда я не знаю, что я написал, я говорю, что я написал эссе…