6.jpg

Руководящих мест много, и специалистов вроде бы хватает, но почему-то эти понятия крайне редко пересекаются. Правда, вопросы, которыми занимается руководитель службы по делам детей ХОГА Татьяна Печерских, требуют такого количества душевных сил и простого человеческого понимания, что далеко не каждый специалист «потянет».

Наш разговор с Татьяной Петровной в самом начале прервал телефонный звонок.

Татьяна Печерских:
– Але!.. Добрый день, Валентина Алексеевна!.. Слава Богу! Я очень рада: и за детеныша, и за нас всех. Спасибо, что сообщили...

И уже обращаясь ко мне:
— Ну вот, в семье пятеро детей, самой младшей девочке еще нет годика. В отношении всех пятерых деток родителей лишили родительских прав. Решался вопрос о том, давать или не давать согласие на разъединение самой младшей девочки — есть такая процедура. Сначала долго не давали, а усыновители уже привыкли к этому ребенку, приемная мама поехала в район, рассказывала, как девочка уже по ней скучает, и вот сегодня дали согласие на разъединение ее с биологическими родителями. Еще один ребеночек нашел семью.

- В России сейчас рассматриваются довольно резонансные дела о необоснованном лишении родительских прав, точнее — о разъединении детей с родителями. Есть такое в нашей стране?

- Вы знаете, у нас как раз бывает наоборот. Когда ребенка забирают из семьи, подают прошение о лишении родительских прав, а его даже не рассматривают, то есть деток возвращают обратно в семью. У нас очень много таких случаев, когда за время, пока собираются документы на лишение родительских прав, нормальные родители подтягиваются, наводят порядок в своем доме, устраиваются на работу, и детей им возвращают.

- От кого поступают сигналы о неблагополучном положении детей в семье?

- Могут поступить от участкового врача, из школы, из детского сада, от соседей - то есть оттуда, где непосредственно находится ребенок. Если видят, что ребенок голодный, избитый, если спит на ходу от недоедания и недосыпания — это как раз толчок для того, чтобы заглянуть в эту семью. Как правило, в семью выходят комиссионно — обязательно должен быть представитель Службы по делам детей, Центра социальных служб по делам семьи, детей и молодежи, криминальной милиции по делам детей, представитель школы, где учится ребенок, или районного отдела образования. Эта комиссия выносит заключение. Но никто, ни один чиновник не имеет права лишить родителей прав на ребенка, пока не будет решения суда. Забрать детей можно и без решения суда, но произойти это может только в том случае, если существует угроза жизни или здоровью ребенка. Бывают, конечно, ситуации, когда мама одна и разрывается между детьми, работой, огородом — за это как правило родительских прав не лишают.

- Татьяна Петровна, в последние несколько лет наши соотечественники все чаще усыновляют деток. Об этом не стесняются сейчас говорить с экранов телевизоров, да и общество стало относиться к этому вопросу гораздо терпимее. Это как-то связано со сменой власти в 2005 году?

- Дело не во власти и не в политике. Но насчет 2005 года вы правы. Именно тогда проблемы сиротства из Министерства образования были переданы Службам по делам детей. В 2005 году вышел Закон № 1305, как мы его называем «Закон Фельдмана», «Про забезпечення організаційно-правових умов соціального захисту дітей-сиріт та дітей позбавлених батьківського піклування». То есть в одном законе собрали все проблемы, которые касаются сиротства, и попытались создать механизм их реализации. Во-вторых, в 2008 году вышло Постановление Кабинета министров Украины № 866, которое регламентирует действия органов опеки и попечительства.

- То есть, насколько я понимаю, были сделаны принципиальные шаги, которые изменили отношение к этой проблеме в нашей стране.

- Конечно. А самое главное — была сформирована вертикаль власти от центральных до местных органов. Почему это так важно? Не потому что управление образования плохо работало, а потому что их назначение — учить ребенка, а на Службу по делам детей возложили все вопросы, которые касаются сиротства. В связи с этим такие вопросы, как опека, усыновление, попечительство, приемные семьи и детские дома семейного типа теперь сосредоточены в одних руках. В названном мною законе есть статья № 6, где четко сказано, что ребенок может быть устроен в государственное учреждение, когда исчерпаны все возможности устроить его в семейные формы воспитания. Конечно, очень важно, чтобы и на центральном уровне, и на местном уровне все органы власти разделяли эти вопросы, чтобы они их поддерживали. А если начинается чехарда и в такие вопросы вмешивается политика, то они решаться не будут. Детство — тот вопрос, который должен быть вне политики. Он должен решаться в пределах профессионализма, человечности и любви к детям.

– Какие сейчас возникают проблемы в усыновлении?

– У нас сейчас, к счастью, начали усыновлять детей пяти-шести лет. Три года назад такой случай был исключением. В основном усыновляют новорожденных, и сейчас тоже, но все же ситуация меняется, особенно если речь идет о девочке. Сегодня удочерить девочку, у которой нет братьев и сестер, у нас в области практически невозможно. На сегодняшний день в области 5200 детей-сирот и детей, лишенных родительского попечения, 3051 ребенок из них воспитывается в семьях опекунов-попечителей, 690 детей – в приемных семьях и в детских домах семейного типа и около 1400 деток – в государственных учреждениях. На территории области работает четыре Дома ребенка, которые могут принимать деток от 0 до 4-х лет, дошкольные интернатные учреждения системы образования, их у нас два на территории города и области, и восемь других детских учреждений, в которые принимаются дети уже школьного возраста. Кроме этого существует три интерната системы социальной защиты для детей-сирот, которые являются инвалидами, — их небольшое количество, но они есть.

– У вас возникали когда-нибудь проблемы с приемными семьями - не с детками, а именно с родителями?

– В отношении родителей никогда проблем не возникало. Бывают обычные трудности, как и в обычных биологических семьях. В этом году в одной из приемных семей родители развелись, ребенок остался с приемной мамой. Зимой во время гриппа в одной из приемных семей умерла мама и папа воспитывает ребенка сам. К сожалению, это жизнь, и подобные проблемы могут возникнуть в каждой семье.

– Как часто сегодня наших детей усыновляют иностранцы?

– Начиная с 2005 года ни разу не было ситуации, чтобы количество деток, усыновленных гражданами других государств, превышало количество усыновленных нашими соотечественниками. Процедуры усыновления и для тех и для других примерно одинаковые, но для иностранцев нужно собрать более сложный пакет документов под усыновление. Иностранцы чаще, чем наши соотечественники, берут нездоровых деток, у них не считается зазорным взять в семью ребенка с определенными физическими проблемами. У нас же родители при усыновлении любого ребенка, даже абсолютно здорового, должны быть очень и очень стойкими ко всем проблемам и влияниям, которые могут быть и со стороны родственников, и со стороны посторонних людей. И, наверно, правильно делают те пары, которые в определенном возрасте находят правильный тон и правильные слова и сами рассказывают ребенку о том, что его усыновили. Тайна усыновления в нашей стране до сих пор сохраняется, но родители имеют право на свое усмотрение рассказать об этом сами. У нас есть прекрасные семьи с тремя усыновленными детьми, есть семьи, в которых две своих девочки, и они в качестве гарантии приходят к нам за третьим мальчиком – и это тоже замечательно. И это очень небедные семьи, чтобы можно было заподозрить их в какой-то корысти, ведь с прошлого года семьи-усыновители получают то же пособие, что и семьи, которые рожают своего собственного ребенка. Это одноразовая помощь 12 240 грн.

– У этих одноразовых выплат на рождение ребенка есть обратная сторона? Есть корыстные люди, которые могут воспользоваться деньгами, но ребенка бросить?

– Есть, конечно. Но очень небольшое количество, и говорить о какой-то тенденции нет смысла. Согласитесь, выносить ребенка сейчас тоже не так просто и не так уж дешево, да и деньги не такие уж и большие, чтобы идти на такое. Но государству имеет смысл подумать о разного рода помощи; это могут быть не только денежные выплаты: разумно, например, родившей маме выдавать жилищный сертификат, по которому через 18 лет ребенок может получить однокомнатную квартиру.

– Остались ли в Харькове или области проблемные детские дома? Согласитесь при выражении «детский дом» или «интернат» у многих возникают мрачные ассоциации с советским периодом одинаково подстриженных и одинаково одетых серых деток. Как с этим дела обстоят сейчас?

– Да нет, что вы, этого давно уже нет. На территории области замечательные детские учреждения. Надо отдать должное работниками этих учреждений, это высококвалифицированные специалисты. Интернаты у нас были, есть и будут, потому что ребенок, который сиротеет в в 8—10 лет и старше иногда сам выбирает детское учреждение, но не семью. Права ребенка мы должны уважать. К сожалению, у нас останутся детские учреждения для деток, у которых проблемы со здоровьем – и таких учреждений на территории области больше, чем подобных для здоровых детей.

– Часто ли у нас в городе помогают таким детям обычные люди, и как это сделать, если у человека возникло желание оказать какую-то помощь?

– Достаточно обратиться в любое детское учреждение. Не нужно искать никаких посредников, не нужно ни через кого передавать. Таких людей сейчас достаточно много, иногда люди приходят, не называют ни имени, ни фамилии. И, как правило, люди приходят и второй, и третий раз, потом уже просто дружат с этими детьми, приходят к ним на праздники. Можно помогать нашим приютам на Краснодарской, 4-а и на Фисановича, 4 – это два областных приюта, также есть 14-й интернат в районе Салтовского Шоссе. Кому интересно — можно напрямую обратиться к нам, мы дадим телефоны и адреса.

– Что делать если человек на улице увидел ребенка, который вызывает подозрение? Он может быть голодным, неухоженным, побираться, но что при этом должен делать обычный прохожий?

– Нужно подойти и поговорить с этим ребенком, узнать, когда он последний раз кушал, где он живет, и если ваши подозрения подтвердились, обязательно сообщить в криминальную милицию по делам детей. На территории Харьковской области есть три приюта, кроме этого работают четыре Центра социально-психологической реабилитации. Это, как правило, детки, у которых есть проблемы и конфликтные ситуации в семье. В центрах мы даже не всегда имеем возможность оказать помощь всем желающим, в приютах, наоборот, есть свободные места. Но без милиции ребенка с улицы никто не имеет права забрать, поэтому мы ходим в рейды только с милицией. Как правило, на улице оказываются дети из неблагополучных семей, но я сама наблюдала ситуацию, как мальчик играл в парке Шевченко на скрипке, собирая милостыню, а родители курсировали по соседней аллее, периодически выгребая из футляра мелочь.

- Есть ли в нашей стране проблема домашнего насилия, и насколько данные об этом могут быть объективны?

- Да, к сожалению, есть. На сегодняшний день на учете служб по делам детей стоит 46 детей этой категории. Но надо иметь в виду, что в этих случаях удалось доказать факты насилия в семье, а это возможно только в том случае, если ребенок свидетельствует против родителей. Если ребенок откажется, факт недоказуем. Поэтому говорить об объективности этих цифр не приходится, я думаю, на самом деле таких семей гораздо больше. Здесь как раз очень важны координация действий между службами, управлением образования, тем же школьным учителем, который видит ребенка каждый день.

– За последние годы многое сделано в вопросах устройства жизни наших маленьких соотечественников. И все-таки, что бы вам еще хотелось изменить в этих вопросах?

– Самые большие проблемы у этих детей начинаются после 18-ти: это жилье, социальная адаптация, умение тратить деньги, вести домашнее хозяйство - все то, чему обычный ребенок учится подсознательно, когда растет в нормальной семье… На базе Кочетокского комбината создано социальное общежитие, чтобы дети могли попробовать жить самостоятельно. Там есть кухня, где можно закупать продукты и самостоятельно готовить. Похожее создано в Люботине: там есть и конюшня, и хлебопекарня, то есть все можно попробовать самим. Но все равно для любого ребенка лучший тренажер и учебник – это семья.

Наталья Курдюкова, для «Пятницы»

Чтобы понять, не промахнулся ли ты, нужно сначала достичь цели.