11.jpg

В Одессе говорят, что выборы бывают честные, нечестные и местные. Наивные, это они еще в Харькове не были. Совпадение Дня выборов с Хэллоуином привнесло в происходящие события особую атмосферу. И Днем всех святых это назвать язык не поворачивался. Одни звали «в ночное» в окрестностях Дворца спорта, другие возили иностранных наблюдателей по городу с навязчивым эскортом, а третьи надеялись на утренние протесты. И все томились в тягостном ожидании.

Такое впечатление, что «день тишины» был не в субботу, а в воскресенье. Декорации, тщательно подклеенные и подшитые, кое-где давали брешь – то в виде чистого подписанного протокола, то в виде вброса бюллетеней, то в виде неучтенных партий, обнаруженных в типографиях и по-быстрому названных то спецтиражом, то следствием «разгона станка». Матрица выдавала себя проскакивающими то и дело битыми пикселями, но не все это замечали.

Креативные вариации вокруг даты исчерпывались забугорным Хэллоуином и отечественными параллелями с тыквой, которую подносит невеста неугодному жениху. Почему-то сразу определились симпатии: провластным партиям был ближе праздник нечисти, оппозиции – традиции с тыквой. Ну, кого к чему тянет, как говорится… В центре города аполитичная молодежь отмечала Хэллоуин костюмированными флеш-мобами. И даже вырисовалась идея: а не прийти ли к месту своза бюллетеней в камуфляже и масках. Да пусть бы еще каждый по лопате принес. Провластному кандидату они бы понадобились — для сохранения имиджа. Лопата – не оружие, форма одежды и массовое скопление народа – тоже вне подозрений, праздник ведь, гуляем, отдыхаем после волеизъявления. В метро по пути во Дворец спорта мне встретилось множество веселых ряженых монстров, и я поняла, что в такую ночь даже рота спецназа, марширующая по городу, не вызвала бы особой паники. А ведь так и измеряется наша потребность в демократии – в способности не полениться и вызвать такси среди ночи, чтобы поехать в другой, не самый благополучный район города, чтобы… а неизвестно, чтобы что. Чтобы действовать на месте по ситуации, будучи готовым к любому исходу. Не знаю, насколько повезло в жизни вам, а я вот пару десятков таких людей знаю. И это не люди с партийными корочками, которым кровь из носу нужна победа Авакова.
Лично мне на выборы пришлось идти без приглашения. В буквальном смысле – его, приглашения, мне так и не принесли. Это ладно, я прекрасно знаю, где находится мой участок и когда туда надо идти. Но в случаях с передислокацией мест для голосования людям, видимо, пришлось помотаться по району с языком на плече.

Явка была низкая, и политологи объясняли это тем, что избиратели склонны надеяться на центральную власть, а местные выборы впервые проводятся отдельно от всех прочих. По Харькову объясняли неявку слабой кампаний ПР в последнюю неделю. Но гораздо интереснее не причины, а следствия. Ситуация была шаткой, очень благоприятной для манипуляций. Фактически, зеркально повторялись расклады на президентских выборах этой зимой. Фактически, все возвращалось бумерангом, по лбу тем, кто прикупил Портнова незадорого, и потом начал вести себя так, будто разрыв был не три процента, а девяносто три.

Власть и оппозиция в информационной войне действовали на опережение. Только появилось сообщение «бютовцев» о вбросе бюллетеней в Оржоникидзевском районе – как Добкин сообщил зарубежным наблюдателям, что возможны соответствующие провокации.

Но это были бирюльки. Самое интересное началось ночью во Дворце спорта, где располагался горизбирком. Это позже подъехал нардеп Филенко и прочие, а поначалу мы с «зеленофронтовцами» действовали кустарно - мотались от нарушителя к нарушителю, дергали телевизионщиков, орали на милицию. Глюки матрицы начались с того, что «зеленофронтовский» наблюдатель Саша обратил на себя мое внимание своим пререканием с милиционером. Оказалось, что Саша увидел, как дамочка, член участкома, зачем-то разрывает пакет с протоколами. Служивый пытался замять ситуацию, я побежала на другой конец зала, притащила телевизионщиков к нарушительнице, но Саша, который мог бы подробно рассказать об увиденном происшествии, остался на другом конце сектора, вместе с милиционером. Правоохранители вообще планировали строго оцепить сектор и предоставить его членами участкомов, привезших бюллетени, а прессу и наблюдателей посадить на противоположной трибуне, но позже эта инициатива сошла на нет по причине вялого неповиновения. Первые два моих вопля в сторону Саши и милиционера — «Пропустите наблюдателя!» — не возымели никакого действия. Третий, видимо, был особо остервенелым – я начала продвигаться через кресла сектора к месту блокады, но не дошла пары метров, как Сашу таки пустили к телевизионщикам и нарушительнице, и он все благополучно изложил. Позже на участке добились пересчета.

Но расслабляться было рано: околачиваясь на ступеньках, мы с Юлей Юдиной из «Зеленого фронта», вооруженной видеокамерой, наткнулись на два тела, пытавшиеся вынести пакеты с протоколами из здания, как говорят у нас на Салтовке, «на полном морозе». Вокруг в фойе околачивалась милиция, но опять нам пришлось поорать, чтобы правоохранители таки остановили шествие, и нехотя направили его обратно в зал. Перед этим кучка милиционеров, окружив нас и беглецов, впала в ступор – ситуация требовала от них легитимной реакции, а она, видимо, в планы не входила. Нарушители аргументировали свои действия тем, что «неправильно посчитали». Один из милиционеров, сокрушенно вздохнул: «Ну как дети маленькие…» Боюсь, это касалось не подсчета, а неспособности провернуть такое пустяковое дело… После этого, нас стали провожать настороженными взглядами, говорить через «пожалуйста», и когда мы налетали гурьбой, узрев очередную нестыковку, милиция реагировала адекватно и оперативно, совсем не так, как иногда в парке Горького.

Позже комиссия проголосовала за то, чтобы бюллетени размещались не в зале, у всех на виду, а в фойе. Обзор там был неважный – длинный холл, колонны, коридоры, масса сопутствующих коридорчиков, дверей, закоулков. В общем, все условия для подмены бюллетеней были обеспечены. Ситуация усугублялась тем, что наблюдатели почему-то воспринимали опечатанное помещение как заведомо неприкосновенное, верили наклеенной на дверку бумажечке с печатью, как английскому замку. Нет, понятно, что в развитой европейской стране это было бы логично. Но мы же сейчас совсем о другом.
Ночные бдения были изнурительны. По сути, спасало только то, что между креслами на трибунах не было поручней, и можно было прикорнуть на часок, развалившись на сиденьях в полный рост. Но не у всех было на это время. Попав в очередь на сдачу бюллетеней, или оказавшись наблюдателем, отлучиться было уже почти невозможно — люди попадали в монотонный поток, где терялась и сила воли, и способность к соображению. Народ накручивал друг дружку, вопил на комиссию, многие пытались плюнуть, развернуться и уйти до утра. При этом из удобств были разве что открытые туалеты, и на том спасибо. Ни попить воды, ни перекусить в помещении было негде. Вот оно отношение – вам результаты тасуют, а вы не в состоянии покормить. Своих рабов кормить нужно, бояре, а то еще взбунтуются… Да, рабов. И только не надо о том, что как мне не стыдно наезжать на заслуженных… Заслуженность – не повод делать подлости. Когда мои школьные учителя ставят мне на корешке бюллетеня левый номер и после двух моих замечаний исправляют нехотя, заявив, что «это неважно» – наступает определенное переосмысление. Рушатся авторитеты, обнуляется предыдущий опыт. Становишься другим человеком. И ничего уже не важно и не страшно. Худшее уже произошло. Одно интересно: меня забыли за десять лет после выпуска или надежда была на то, что я, золотая медалистка, не рискну бывшему учителю слово поперек сказать? Так опять же, много времени прошло, все мы очень изменились, только вот, похоже, в разную сторону…
При стычках выяснялось, что не только свидетели нарушений плавают в новоиспеченном законодательстве.

Авторы и организаторы могли этим похвастаться в не меньшей степени. Так что каждый конфликт был «войной спокойствий», и кто говорил убедительнее, орал отчаяннее, та позиция и принималась в спорных вопросах. В общем, как в одной песне: «Кто дышит ровно, тот обычно прав».
Уже второй раз, основное веселье происходит после закрытия участков (правда, в этот раз механизмы удалось вытряхнуть наружу). Так что с точки зрения мировой общественности все прекрасно. Сербские наблюдатели существенных нарушений не зафиксировали, отметили, что атмосфера была мирная, спокойная. По их мнению, это еще и потому, что 90 % членов комиссий – женщины. Ну тут можно поспорить: к вечеру всеобщее умиротворение можно было объяснить колоссальной истощенностью членов комиссий, у которых не оставалось сил ни на что, а должны были еще как минимум остаться силы на ночной марафон в горизбиркоме.

Хотя такая благостная картина, возможно, была результатом кропотливых усилий. Позже один из технических кандидатов в мэры заявил, что зарубежных наблюдателей возят по Харькову едва ли не в машинах с мигалками, и демонстрируют им только образцово-показательные участки. Если такие подозрения не лишены оснований, то неудивительно, что зарубежные контролеры не усмотрели в этом подвоха. Какой бдительности можно ждать от развитых демократических стран, которые могут себе позволить электронную систему голосования и даже голосование по почте. Впрочем, позже немецкие наблюдатели заявили, что специально разработанных маршрутов у них нет, и никто не строит перед ними «потемкинскую деревню». Хорошо, если так…
Но были и казусы, которые озадачили бы не только зарубежных наблюдателей, но и наших людей, закаленных «каруселями», открепительными талонами и революциями на граните. Например, в Трускавце избирателя, пришедшего на участок в нетрезвом состоянии, стошнило прямо в урну для голосования. И, наверное, это нельзя считать нарушением. Скорее, это было самое искреннее волеизъявление на этих выборах - как раз в духе времени… А если серьезно: сложно сказать, на что способно некоторое количество человек, для которых пришествие Кернеса обернется преследованиями или физической ликвидацией. Им-то во всех случаях терять нечего.

Виктория Найденова, для «Пятницы»

Мужик стоит перед роддомом, задрав голову. Кричит женщине в окне:
- Маша! Ну кто?!
- Немцы!.. Четыре - ноль!.. Я чуть не родила!