14.jpg

26 октября 1879 года на свет Божий появился мальчик, вознамерившийся со временем его подкорректировать. И весьма основательно: по мнению многих – превратить в чертов. Нарекли новорожденного Львом Давидовичем, а фамилию он себе выбрал сам. Когда подрос немного. С нею и остался «навеки в памяти народной».

Только не надо буквоедствовать и прибавлять к упомянутому числу положенные двенадцать дней. Никакого «нового стиля»! В противном случае придется иначе взглянуть на «праздник», отмечавшийся 7 ноября. Обесценятся в момент тысячи книг и сотни диссертаций, написанных о причинах «Великого Октября». Откуда там «классовая борьба»? Подарок хотели сделать любимому вождю «революционные солдаты и матросы»! Перестарались слегка: до сих пор последствия расхлебываем. Зато имеем взамен отличный повод поговорить о связях товарища Троцкого с Харьковом.
Материалов на эту тему в авторском архиве собралось предостаточно.

Можно вспомнить июнь 1919-го, рабочих паровозостроительного завода (теперь – имени Малышева), освиставших «пламенного трибуна» в ответ на его призывы к борьбе с Деникиным. Белые стояли тогда у ворот города, и фрондерствовать безнаказанно иногда получалось. В 1920-м повеяли иные ветры: напуганные приездом Троцкого харьковские власти организовали удаление с улиц всех поголовно чистильщиков обуви. Вдруг не понравятся революционному лидеру их чумазые физиономии?

Харьковчанам не мешало бы узнать, что традиция проведения торжеств 23-го августа родилась задолго до освобождения города от «немецко-фашистских захватчиков». И даже до рождения большинства из них. Как раз в этот день, девяносто лет назад, войска харьковского гарнизона встречали «блестящим парадом» все того же Льва Давидовича. За что «товарищескую благодарность» получили. А могли ведь и крупные неприятности поиметь, не прояви они должного почтения к «Председателю Реввоенсовета Республики».
Именно такое горе случилось с крестьянином Пересечанской волости Василием Шелобаевым – «украинцем, православным, неграмотным». Случилось, несмотря на то, что лицезреть живьем великого вождя он так и не сподобился. Одного портрета хватило для знакомства со следователем ЧК. А не суди об изобразительном искусстве, не имея соответствующей подготовки!

Ошибку, едва не ставшую роковой, Василий Иванович совершил 5 июня 1920 года, разглядывая из окна дачного поезда стоявший по соседству санитарный. Портрет основателя Красной Армии, украшавший вагон, показался нашему герою несколько странным, о чем он не преминул сообщить случайному попутчику. Не слыхала еще станция Новая Бавария столь меткого и емкого «искусствоведческого» заключения!
Жестокая расплата за дилетантские суждения настигла Шелобаева очень скоро – едва его стопы коснулись харьковского перрона. Выяснилось неприятное: взгляды Василия Ивановича на советскую живопись разделяли далеко не все. К доморощенному «ценителю прекрасного» подошел серьезный товарищ и безапелляционно потребовал следовать за ним. Анекдотическое «Дело об оскорблении портрета товарища Троцкого» благополучно стартовало.
Из донесения агента железнодорожной ЧК Цеммо: «Выехавши дачным поездом из Люботина, подъезжал к ст. Новая Бавария, на которой стоит санитарный поезд и на этом поезде наклеен портрет т. Троцкого. Неизвестный мне тип назвал портрет т. Троцкого чертом, за что я его арестовал».

…Три дня просидел в ЧК Василий Шелобаев, пока не встретился со следователем. За это время не только роковые слова, но и всю предыдущую жизнь можно было вспомнить. А уж тем более контраргументы подобрать. И Василий Иванович начал отбиваться: «Ехал я со станции Рыжова в Харьков. Со мной ехал неизвестный мне железнодорожник. Проезжая через ст. Новая Бавария, там стоял поезд людской… На этом поезде на вагоне висел портрет тов. Троцкого. Я сказал: «Черт знает, как они его рисуют. Мне кажется, что он не такой должен быть в натуре. Раньше царей разукрашивали как можно получше, а теперь наоборот». И больше я ничего такого не говорил… В подтверждение своих слов расписываюсь: + + +».
Быть может, именно эти три крестика вместо подписи и спасли нашего героя. И как оберег от несчастий, и как «маячок» для следователя: не буржуин какой вляпался – свой же брат-недоучка. Проявите снисхождение к «товарищу по классу»! И чудо свершилось, хотя и не сразу.
После передачи из ЧК в трибунал дело тянулось еще два месяца. «Искусствоведческую экспертизу», проведенную Шелобаевыем, хотели дополнить лингвистической. Вопрос стоял жестко: какие именно слова произнес обвиняемый и имеются ли варианты их толкования. Но обнаружилось серьезное препятствие: «неизвестный железнодорожник» – единственный, кроме чекиста, свидетель, как в воду канул.
13 августа 1920 года следователь Харьковского губернского ревтрибунала Савинов вынес заключение: «…Шелобаев отрицает возводимое на него обвинение, а показывает, что он действительно выразился «черт знает», но лишь по поводу плохой работы художника. На основании вышеизложенного полагаю: дело следствием прекратить, исходя из того, что более нет свидетельских показаний как «за», так и «против». Возможно, что произнесенная гр. Шелобаевым фраза была не в той форме, какая редактирована тов. сотрудником ЧК».
Мораль: раз имя Господне не рекомендуется упоминать всуе, то уж тем более не стоит осквернять язык именем нечистого. А еще – критиковать президентский указ № 910/2010 от 16 сентября. Тоже мне проблема: «Використання імені та зображення Президента України здійснюється лише за його згодою». Зато комментировать увиденное никто не запрещает! Пока что. Льва Давидовича тоже ведь не сразу к святым причисли. Сначала шелобаевых приструнили….